Мама Белла Дижур – сефардская еврейка, аристократка, ее фамилия начиналась с приставки “де”… Я только сейчас начинаю об этом задумываться. Моя жизнь сложилась так, что я даже не знал, что я еврей. Я рос на Урале, где евреев вообще не было, в те времена мы в классе даже не знали национальностей друг друга – кто русский, кто татарин, кто еврей. Но сейчас я начинаю осознавать в себе множество черт еврейского характера. Во-первых, это некоторое океаническое, библейское, видение жизни. Мне очень далеко до бытописательства, но могу сказать, что если во мне есть еврейство, то оно ни в коем случае не шолом-алейхемовское, хотя я глубоко уважаю этого писателя. Мое стремление к библейским и мистическим образам, к героическому искусству, к символике, к каббалистическим знаниям связано, конечно, с моими еврейскими корнями… Сейчас вроде в Челябинске раскопали моих предков на много лет вглубь, но… очень возможно, что деды мои вышли из кантонистов. Крестили ребят 7—8 лет из еврейских семей и давали нелепые фамилии — Беспрозвановы, Непомнящие, Неизвестновы…Я хорошо знаю Брайтон-Бич. Более русских людей, чем тамошние евреи, вы и в черноземных деревнях не встречали. Там, кроме того, не одни евреи – украинцы, русские… Они подняли отсталый район, который сейчас самый благоустроенный в Нью-Йорке, самый лопающийся от всего. ( Предки Неизвестного с отцовской стороны вышли из евреев -кантонистов – А.З.)
Комментарий: Неизвестный родился в Свердловске в семье Иосифа Моисеевича Неизвестного (1898-1979) и Беллы Абрамовны Дижур (1903-2006). Иосиф Моисеевич был детским врачом, которого знал весь город, Белла Абрамовна, по образованию химик-биолог, писала научно-популярные статьи и книги для детей. В 1962 году Эрнст принимает участие в выставке в Манеже, посвященной 30-летию МОСХ, где происходит его знаменитый конфликт с Хрущевым. Сам Неизвестный так описывает эту сцену: «Входит Хрущев, спрашивает, кто тут главный? Ильичев, курировавший в ЦК искусство, говорит: “Никита Сергеевич, главный вон тот”,— указывая на Неизвестного. “Ты пидарас?” — интересуется Хрущев. “Нет,— говорит Неизвестный.— Дайте мне девушку, и я сейчас докажу”. Хрущеву это нравится, он начинает слушать Неизвестного. Тот защищает интеллигенцию, объясняет ему величие Пикассо. “В этом человеке есть дьявол и ангел,— говорит Хрущев.— Дьявола мы уничтожим, а ангелу поможем”». После смерти Хрущева именно Неизвестный изваял его надгробный памятник на Новодевичьем кладбище.
