Author Archive

******

Каждый народ уникален, поэтому для нас не подходит опыт Германии, когда именно через просвещение, самораскрытие, скрупулёзное исследование нацистских зверств пришло облегчение и окончательное исцеление. Там всё происходило сразу после войны, события были близки, а сегодня убийцы и свидетели почти все вымерли, и поэтому Литва должна отыскивать собственный путь. Ведь недаром наши интеллектуалы, хронисты, комментаторы утверждают: не нужно, нельзя растравлять эту рану, сначала пусть она заживёт, подёрнется забвением. Забытьё иногда не менее ценно, чем память. Я из Молетай. Это – городок невероятной красоты с тремя внутренними озёрами и ещё тремя сотнями окрестных; да что тут говорить – все знают Молетай, литовский дачный рай. Во время войны, точнее в один летний день 1941 года здесь были расстреляны две тысячи евреев. Иначе говоря, восемьдесят процентов населения. Более чем две трети жителей местечка исчезли за несколько часов и были зарыты в общей яме. Руководили убийством немецкие нацисты. Стреляли местные литовцы… Теперь случайным прохожим никак не понять, что это за место, к чему это брошенный сквер. Единственная сохранившаяся надпись на мятой бумаге призывает „Не сорить!“. Так заживает, зарастает величайшая во всей молетской истории рана, ибо Литва избрала именно такой способ обращения с памятью о загубленных евреях. Своеобразный, не похожий ни на чей другой. В самом деле: смелая страна. Ведь наших евреев мы зарыли не затем, чтобы позже ставить им памятники, а затем, чтобы их не осталось. Не только признаков жизни, но даже смерти. Ведь нам это больно, это может травмировать наших детей, пусть раны рубцуются сами. В один из майских выходных этого года футбольный агент из Израиля по имени Цви пришёл к этому нашему скверику, где лежит более двадцати его родных. Деды, дяди, тётки, их сёстры и братья, – все коренные, молетские. По еврейскому обычаю на большой камень, с которого содрана памятная доска, он положил малый камушек. Ещё побыл там, постоял. Собрался уже уходить, но тут ввалились местные пьяницы и стали пить. Не таясь, прямо на могиле. Когда Цви остановился и поглядел на них, от компании к нему подбежал мутноватый тип с криком: “Чего смотришь!”. Конфликта удалось избежать лишь благодаря характеру Цви, он очень покладистый. Потом они даже разговорились. Цви спросил, почему они приходят пить именно сюда, ведь в Молетай столько прекрасных мест у озёр. Ответ был: а что – удобно, укромно, никто не видит.Подумаешь, невелика трагедия, это простые литовские пропойцы, им дела нет, да и вряд ли известно, что под ними – две тысячи убитых людей, что они пьют и мочатся прямиком на их кости. Они просто-напросто хотят жить в свободной стране и не знать её тёмного прошлого. “Пусть рана сперва заживёт, тогда и поговорим о ней”. Зато взгляд городских властей уже совершенно другой – сознательный. Когда Цви на месте разбитого вандалами памятника предложил построить (за свои деньги) новый, молетские чиновники во главе с мэром бросились ему наперекор, уверяя, что новый монумент – это дело их чести, поэтому город берёт на себя всю организационную и финансовую ношу. Мало того, 29 августа, в день 75-летия еврейской резни, в Молетай будет устроено памятное шествие по главной городской улице, той самой, по которой когда-то к яме гнали несчастных. Со всего света приглашены потомки молетских евреев, в шествии примут участие президент и премьер Литвы, другие высокие лица, съедутся звёзды, вечером состоится концерт, потом угощение, выставки. Такой вот пример подлинного раскаяния, значимый жест примирения.
Вы поверили? И правда, как это было бы мудро. И просто. Нужна только воля, желание, ведь это немного стóит, примерно как двадцать метров велодорожки, а между тем символическое значение такого жеста, такого шага неоценимо, это событие прогремело бы на весь мир, во всех еврейских общинах, по сути – за один вечер мы смогли бы решительно изменить свой образ, и всё это без публичного покаяния, которого так боимся, а просто всем показав, что мы уже не равнодушны, мы выросли, усвоили, чтó случилось, и мы теперь с той стороны, где жертвы, а не убийцы.Цви действительно на свои деньги хочет поставить новый памятник, который уже делается. Но земля, где лежат погубленные евреи, – казённая. На памятник требуется разрешение. Чтобы его получить, Цви постоянно летает из Тель-Авива в Литву, обивает пороги молетской власти и бесконечно плутает по кабинетам. Иначе сказать, всё делается для того, чтобы он заблудился в наших бюрократических лабиринтах: вдруг лопнет терпение и человек откажется от своего плана.Мне, наверное, впервые так стыдно за мой город. Бойня длится: одни крадут памятные доски с братских захоронений, другие не позволяют их восстановить, третьи безразлично наблюдают. Объясните: как, каким тоном, в каком тональности можно растрогать чуткую литовскую душу, чтобы она однажды пришла на такую могилу и сказала себе: здесь лежат мои евреи. Дети, которые передо мной носились по городским дворам, лазали по деревьям, плескались в тех же самых озёрах, их родители, которые, как и мои, шли на работу по тем же улицам, ссорились, хохотали, для всех них этот город был домом, они любили его так же, как мы, только их однажды всех расстреляли и сами они не могут об этом рассказывать. Кто-то другой должен это сделать за них. Они умерли.

Я даже не пробую вообразить, каково им было над ямой. Пытаюсь представить себе, каким был город наутро после расстрела. Через неделю. Спустя год. Беспросветная пустота. Немота. Из почти трёх тысяч жителей осталось семьсот. Магазины, конторы, “бубличные”, футбольный клуб, самодеятельный драмтеатр – всё обрушилось в эту яму.Старожилы рассказывают, что исполнителей казни и расхитителей еврейского скарба преследовало проклятие: страшные болезни, утраты близких, их дети тонули, гибли в авариях. На одном кладбище в Нью-Йорке стоит памятник жертвам той бойни. Он был установлен сразу после войны усилиями евреев, эмигрировавших из Молетай в межвоенную пору. На нём выбито: “И да отмстит Господь за их кровь”. Догадываюсь, что на свете много таких обелисков с проклятиями каждому литовскому городу и местечку. То поколение евреев нас не простило и уже, видимо, не простит, я это ощутил в Америке, где встречал литваков и говорил им, откуда я приехал. Мгновенно изменялся не просто взгляд на меня, менялся сам взгляд. Эти старые глаза смотрели на меня как на потомка убийцы их близких. И я их вполне понимаю: пока мы поимённо не назвали палачей, не осудили их (а некоторым даже собираемся ставить памятники), до тех пор в их глазах головорезами будем все мы. И это уже не коллективная вина, от которой мы с таким пылом открещиваемся, а коллективное проклятие – и мы сами его на себя навлекли.Но Цви и такие, как он, – это уже другое поколение. Они заново обретают свою утерянную землю, им просто любопытно повидать домá своих предков, их дворы, улицы и, поверьте, им вовсе не нужны их-ваши кривые хижины, стоящие с давних времён, они приезжают сюда не затем, чтобы отнять у нас жильё, они лишились гораздо большего, чем эти дедовские дома и краденая мебель.29-го августа, в годовщину убийства, в Молетай обещают приехать окола сорока потомков молетских евреев со всего мира: из Израиля, США, ЮАР, Австралии, Уругвая. И будет их шествие по главной городской улице, по той самой дороге, где 75 лет назад гнали на смерть их близких. Это шествие организуют они сами. И город Молетай обещал им (пока) не мешать, даже на несколько часов прекратить движение по улице, где пройдёт шествие. И всё. Да, будто бы существуют два города с одним именем, и один, сущий в нашем времени, другому, параллельному, из прошлого, милостиво позволяет воспользоваться своей улицей. Представьте себе, сорок молетских евреев в тот день двинутся в путь к родным могилам, а шесть тысяч молетских литовцев будут глядеть на них из своих окон. Но так уже было – 29 августа 1941 года. Когда евреев гнали по этой улице, а несколько местных белоповязочников бежали впереди и кричали в окна: “Не смотреть!”. Кто посмотрит, будет вытащен из дому и отправлен вместе с евреями.Да, они прошагают, они почтут своих павших, возможно, даже воздвигнут памятник. Но потом они все уедут, и те две тысячи наших закопанных земляков вновь останутся в немой очной ставке с нами. Опять они будут мёртвы, а мы – живы, поэтому мы оскверним тот камень и будем дальше пить и мочиться на их могиле.
Это самое страшное, что может случиться, но пока именно этот сценарий наиболее вероятен. И я не знаю, как быть, чтобы этого не случилось. Мой город, существующий в этом времени, не хочет или не в силах постичь значение этого события. Ему надо помочь. Помочь снять проклятие, длящееся 75 лет. Знаю, что есть мои земляки, которые хотят присоединиться к шествию, но боятся.Вы представляете? 2016 год, Литва, – люди в провинции всё ещё напуганы, им кажется опасным отдание почестей жертвам геноцида. Поэтому я зову всех, кто может и хочет: президента Литвы, председателя правительства, всех правых, левых, любых, земных и звёздных, прославленных и безвестных, всех, кто в этот день будет у молетских озёр, – приехать, прийти… Ничего не придётся делать, только идти, несколько километров по городку Молетай, вместе с нашими евреями. Сообща помолчать, посмотреться в глаза друг другу. Почти не сомневаюсь, что кто-то заплачет, ибо такие минуты ранят в самое сердце. Кто-то из них и кто-то из нас. И этого будет довольно. Только всего – показать им и себе, что больше мы не враги.Это шествие так или иначе случится. Вопрос только один: наши евреи снова пойдут одни или на этот раз мы будем вместе с ними.Так хочется верить, что это будет ясный, солнечный день на закате лета. 29-е августа. День, когда свершилось примирение. ( Статьи «Евреи – проклятие Литвы», 26 мая   2016 года. Источник:  сайт  RU.DELFI – А.З.)

*****

Так я хотел бы внятно ответить всем тем, кто последние три месяца осторожно об этом расспрашивал моих друзей и близких. Категорически не еврей, то есть, нет во мне ни капли еврейской крови. Ну и чего он завёлся тогда с этими евреями, что за муха его укусила? – это уже другой, часто звучавший, вопрос. На него я могу ответить почти дословно: меня укусил клещ. Три года назад я снимал одну сцену на старом варшавском еврейском кладбище, и там он в меня впился. Мало того, заразил болезнью Лайма. И так совпало, а может быть, заранее было спланировано коварным еврейским клещом, что, принимая курс антибиотиков, я заинтересовался евреями своего местечка, то есть, их судьбой в моём родном городке Молетай. И у меня волосы встали дыбом, ужас меня охватил, я понял, что сорок лет прожил в полном неведении, под боком у величайшей беды, даже не догадываясь о ней.
Я знал, что здесь были местные евреи, потому что в Молетай осталось их старое кладбище, сохранились их давние „красные стены“ – длинная, старейшая городская постройка из слепившихся лавочек, своеобразный торговый центр ушедших времён. Я знал, что сколько-то было убито, наверное, это те – ярые сталинцы, думал я. А куда девались другие? Нет, я такого вопроса, похоже, вообще себе не задавал. Уехали, эмигрировали в свой Израиль. Была война, люди спасались, бежали, кто куда мог… И вдруг – клещ, Лайм и осознание, что никуда они не уехали, не сбежали, а были уложены в яму вот тут и застрелены, а на них были положены другие, живые, и тоже застрелены, и снова другие – дети и женщины на трупы своих только что убитых отцов, мужей, стариков… И не „сколько-то“, а несколько тысяч, две трети моего города исчезло за один день, самый кровавый день в молетской истории – 29 августа 1941-го. И яма – она там до сих пор. И они там лежат с того дня, уже семьдесят пять лет. Лежат безнадежно, без подлинной, искренней памяти, ибо те, кто должен был помнить о них, их продолжить, – лежит вместе с ними. Они не просто умерли или погибли, их история была прервана, она кончилась. Они просто исчезли…        Я не еврей, но я человек, чей дядя, мамин старший брат, умер на русском севере, не выдержав условий ссылки. Умер младенцем, едва дожив до года, там и остался лежать. Поэтому для меня так важно, когда сегодня литовские молодёжные экспедиции едут в Сибирь ухаживать за брошенными могилами наших безвинно сгинувших. Но это бы обрело ещё больший смысл и вес, если бы мы так же чтили евреев, лежащих у нас возле дома. Не надо заставлять наших павших сражаться между собой, только лишь потому, что они погибли от разных идеологий, от двух смертоносных тоталитарных режимов, которые поначалу сообща разделывали мир, а затем вцепились друг в друга. В обоих случаях это было чудовищное избиение безвинных и безоружных людей, абсолютное зло, неважно, красное или коричневое.Я не еврей, но меня трясёт, когда и сейчас слышу от кого-нибудь: „людей так просто не убивают, видно, было за что“. Было. Было выдумано, почему они должны умирать, запущена мощная пропагандистская машина, вопящая, что евреи – не люди. Они – клещú, вши, сосущие нашу кровь. И они были уничтожены, руками своих соседей. Но даже сами нацисты, наверное, не представляли себе, что пропаганда – эта клевета, вся эта кровавая ложь так прочно утвердится в сознании некоторых из нас, переживёт три поколения и спустя семьдесят пять лет люди у нас будут её ретранслировать дальше, повторяя на манер чёрной молитвы: „все евреи были сплошь коммунисты, при советах они ссылали и пытали литовцев, вот им и воздано по заслугам“. Не желаю с такими спорить, не хочу ничего им доказывать, знаю, что их немного, что их всё меньше. Большинство просто мало информировано и потому равнодушно, оно свято верит, что избиение евреев в Литве – проблема, раздутая самими евреями. Ведь шла война и она убивала всех, одинаково – русских, литовцев, поляков, немцев… Нет, не одинаково. Очень не одинаково, если вспомнить цифры. И способ убийства, – не одинаково. Наши евреи были просто истреблены. Зверски. Все без разбора. Выжили только те, кто осмелился и додумался бросить тут всё и бежать. И ещё те „счастливцы“, которых советы раскулачили и сослали в Сибирь. То, что для литовцев было самой большой трагедией, для этих литовских евреев стало спасением. Не для всех. 29 августа в Молетай приедет старая еврейка, чья семья перед самой войной была выслана „из сказочных Малят“ (это её выражение). Её отец умер в лагере под Красноярском. Остальная семья выжила и после смерти Сталина вернулась. Но „сказочных Малят“ не нашла, только яму, куда они рухнули.

Это я рассказываю прежде всего тем своим землякам, которые говорят: „Шествие – хорошо, пускай себе шествуют, но мы тут при чём?“ Они, слышь, евреи, а мы – литовцы, и тут не наша могила, не наши жертвы, не наше дело. И это так больно констрастирует с письмами от людей из Германии, Польши, России, Латвии, ничего общего не имеющих ни с Молетай, ни с Литвой вообще, когда они пишут: „Не знаю, не могу выразить, зачем это мне, но 29 августа буду в Молетай“. Будут в этом скорбном пути не только они, не только те пятьдесят потомков молетских евреев со всего мира – будет много иностранных журналистов, много камер, один израильский телеканал будет показывать шествие напрямую.Теперь только вопрос, сколько там будет нас, которым не надо издалека лететь, пересекать границы, достаточно проехать несколько десятков километров или просто выйти из дома. Это будущее событие местного значения неожиданно выросло в глазах всего мира, и я ещё не до конца понимаю, что, почему их так „зацепило“. Видимо, в таких шествиях есть что-то общечеловеческое, универсально волнующее, как когда-то на Балтийском пути, может быть, они стремятся увидеть тут символический поход всей Литвы, наше пробуждение от этого затянувшегося кошмара и почесть согражданам, уложенным в общие ямы, избороздившие всю страну. Сколько разума и таланта закопано там, сколько людей, чьи дети и внуки сегодня вместе с нами творили бы новую Литву.Нынешний мир буквально оглох от известности литваков, одарённости их потомков. Тех, которым улыбнулась удача, то есть, которым здесь не везло и они эмигрировали перед войной. Боб Дилан, стучащий в ворота рая – „knock, knock, knocking on heaven‘s door“; Филип Гласс, композитор, чья музыка сегодня звучит чуть не в каждом третьем голливудском фильме; Скарлетт Йоханссон, в которую тайно влюблена, наверное, половина мужчин Литвы; режиссёр Мишель Хазанавичюс, своим „Артистом“ недавно добывший важнейшего Оскара; Саша Барон Коэн – знаменитый Борат; Харрисон Форд; Пинк; Сэлинджер – да, тот самый, подаривший миру роман „Над пропастью во ржи“, ставший настольной книгой для миллионов бунтующих подростков. И это лишь современные художники, чьих имён просто нельзя не знать. А сколько ещё видных политиков, экономистов, премьеров Израиля и мэров Нью-Йорка – они все из той малой части литваков, которым повезло вырваться, поэтому можно только вообразить, какой громадный нераскрывшийся потенциал таланта и интеллекта остался лежать в нашей земле. Леонард Коэн – он тоже отсюда. Вы наверняка слышали его печальную любовную балладу „Dance me to the end of love“, возможно, даже танцевали под эту песню…

За эти три месяца уже случились чудеса. Молетская городская власть сделала, что могла: навела порядок на братской могиле, поставила дорожные указатели.Есть хорошие планы на будущее – расчистить близлежащие промышленные руины и посадить там парк. По дереву каждому нашему еврейскому младенцу, рождающемуся где-то на мировых просторах. Чтобы деревьев потом стало столько, сколько в яме лежит людей, их погибших предков… Я не еврей, я литовец и знаю, что мы это можем – показать свою силу и единение. Признаться в своих ошибках и даже в преступлениях – это проявление именно силы, а не слабости. Поэтому иногда надо побыть там, где невесело. Не знаю, быть может, я снова наивен, но почему-то верю, что наше поколение может покончить с этим кошмаром, не перекладывая его на своих детей, которых пока ещё это мало волнует, но они вырастут и оттуда посмотрят на нас, в изумлении спрашивая: почему вы не сделали этого? Двадцать пять лет живя в независимой стране, на свободе и без войны – как так случилось, что вы не нашли в себе силы примириться со своим прошлым, со своими евреями?У нас несомненно есть такой шанс, возможность сделать всё это и со спокойной, хотя бы намного более спокойной совестью посмотреть им в глаза. Может быть, не теперь, но в старости, когда они будут большие. Ничего им не говорить, не объяснять, просто прийти к тем могилам, к этим деревьям в парках, что мы посадим. Побродить там, где лежат евреи, наши сограждане, лежат в достоинстве и почёте. И пусть они, наши дети, не узнáют, что когда-то всё было иначе. Пусть они думают, что так было всегда. Ибо своих евреев губила не Литва, а банды убийц при содействии других негодяев. Да, они говорили на нашем языке, они употребляли нашу символику, распевали наш гимн, но это не подлинная Литва, – то была обессиленная Литва, подорванная двумя оккупациями, которые развеяли, выслали, перебили её умы и авторитеты, способные словом хотя бы, мыслью воспротивиться этому зверству. Но прошло время, она распрямилась, воспряла и нашла в себе волю, приняла ответственность за все невинные жертвы и почтила их память.Говорю из грядущего, как будто я уже там, но у нас просто нет иного пути, потому что за нами тьма, которую мы обязаны одолеть. Пройдём наш путь – это непросто, это предельно тяжко, но нам по силам. Мы на это способны. Особенно, если нас будет много. Сейчас, в Молетай. 29 августа. 16 часов. Мы пойдём к тем, кто ждёт нас там три четверти века. Верю, что умирая они всё-таки знали: этот день придёт и Литва повернётся к ним. И тогда они вернутся в неё. Ибо Литва – это был их дом, единственный дом, и другого у них не было. 24.08.2016     ( Статья «Я не еврей», на сайте  RU.DELFI   24.08.2016 – А.З.)

*****

 

Да, и вновь – о евреях. Хотя, нет – это скорее о нас. По существу – о Вильнюсе, частью которого были они, а теперь стали – мы. И на сей раз не о покаянии, вине и утрате, напротив – о том, что мы ещё можем вернуть. О том, как наши сгинувшие евреи могли бы нам ещё послужить. О евреях   Ну и при чём тут наши евреи? Попробую объяснить, завершить этот паззл.Прошлый год можно считать великим прорывом, взрывом литовского самосознания: мы нашли в себе силы повернуться к нашим евреям. Правда, уже только к их могилам, к тому, что осталось, и всё-таки… Это было и смело, и ярко, и воздух в Литве заметно очистился. С другой стороны, мы сделали то, чего от нас давно ждали, т.е., что обязана была совершить свободная, уважающая себя и пекущаяся о справедливости страна: воздать честь своим павшим (погубленным) гражданам. По сути, мы даже не сделали, только двинулись в том направлении. Ещё надо поимённо назвать убийц и подстрекавших к убийствам, кое-кого из них убрать с пьедестала, отчистить от них партизанское движение, чтобы затесавшиеся туда преступники не бросали тень на всё послевоенное сопротивление – лишь тогда справедливость будет полной.

Верю, скоро так и произойдёт, ибо это – неизбежные шаги в направлении истинных ценностей. Но можно шагнуть ещё дальше, изумить себя и весь мир: сделать то, чего от нас никто не ожидает.Наконец-то посмею это вымолвить: Вильнюсу нужен большой, современный еврейский музей. Музей, посвящённый не только виленским евреям, но евреям всего Княжества, всем литвакам, их здешней истории и жизни. Такой уже есть в Варшаве, в Берлине. Это музей совершенно нового типа, музей – произведение искусства, множество шедевров в одном, необыкновенно интерактивный, основанный на самых прогрессивных технологиях. Недаром их осаждают толпы посетителей – и местных, и пришлых. И это не просто жест раскаяния, дань евреям за их страдания. В этих городах они стали наиболее посещаемыми объектами, и нередко в Берлин и Варшаву едут исключительно ради них. А это значит, что приезжие где-то ночуют и едят…

Всё это – и прагматично, и дальновидно.Конечно, это ещё и памятник. Лучший, какой только может быть. И напоминание о катастрофе, которая произошла. Это повествование о жизни и гибели местных евреев. Но странно и удивительно: когда попадаешь в те пределы, где речь о Холокосте, возникает тяжкая зависть. И благодарность полякам и немцам – ведь они говорят об этом: откровенно и неумолимо действенными средствами. И не только о своих евреях.Тяжелее всего было видеть там фотографии казней у нас в Паняряй. Думаешь: почему они здесь, а не в Вильнюсе. Кажется, тебя сейчас разоблачат, поймут, что ты литовец и, придавив к стене, спросят: вы почему молчите? Где ваш музей, построенный с таким же размахом, с тем же энтузиазмом, с каким вы убивали евреев?    Ясно, всё это фобии. Никто никогда не осмелится так сказать. Разве только мы сами. Всё-таки та резня относится к необъяснимому, сродни карме, и надо чистить такую карму. Вот я о чём: Варшава и Берлин, обладая такими музеями, выглядят много чище нас, у которых подобного нет. И не надо сразу же скулить, что Вильнюс очень сегодня мал, а Литва чересчур бедна и слаба для такого подвига. Литве даже не обязательно тащить эту ношу одной. Есть на свете не только сказочно известные, но и сказочно богатые литваки, для которых поддержка такого музея была бы не только честью, но и делом всей жизни. Музея, рассказывающего об их предках и к тому же стоящего на земле, где они жили и умерли. В самом центре этой земли. Да, именно в центре, это первая мысль, какая приходит в голову: там, где в иные годы стояла Большая Виленская синагога. Говорю так смело, ибо я дилетант – фантазёр и мечтатель, и не знаю, возможно ли в принципе втиснуть такой музей в старый дворик. И если вдруг выяснится, что ему там узко и тесно, можно подумать об открытом месте в центре. Хоть бы возле Дворца спорта, где старое еврейское кладбище. Или там, где когда-то планировался музей Гуггенхайма. Пригласить архитекторов мирового уровня, среди которых, кстати, тоже, немало литваков, и забабахать такой шедевр модерновой архитектуры, который сможет надолго стать визитной карточкой Вильнюса: как знаменитая сиднейская Опера, дубайский «Парус», лондонский «Огурец» или тот же музей Гуггенхайма в Бильбао. Но для начала надо согласиться, что нам вообще нужен подобный музей. Музей, который через судьбу евреев рассказал бы историю Большого Вильнюса и всего Великого Княжества – канувшей в небытие загадочной державы, народ которой составили три племени: литовцы, литвины, литваки. Участь последних была самой трагической: их тут не осталось, они исчезли, поэтому прежде всего – о них. И лишь потом уже – об остальных.Жаль, что я только писатель, никакой не магнат, потому что воображением уже нарисованы просторные залы с наследием прославленных литваков: рукописями Ромена Гари, двумя-тремя картинами Марка Шагала, подаренными музею, записками создателя эсперанто доктора Заменгофа, повестями о Виленском Гаоне, пожалуй, самом известном виленчанине. И всюду звучит музыка. В одном конце – Боб Дилан, в другом – Леонард Коэн, где-то – скрипка Яши Хейфеца. А рядом – вся история литовских евреев: как и когда они тут появились, чем жили, что ели. Возможность виртуально перенестись в любое местечко Литвы и Белоруссии и всячески их «общупать», а потом в музейном трактире реально попробовать литвацкие блюда. Утопия? Не думаю. Если это стало плотью в Варшаве и Берлине, – чем мы хуже них?Я верю, мы сможем. За короткий период свободы мы понастроили столько торговых центров и развлекательных арен, – так, может быть, настало время обзавестись и одним музеем? Но таким, что все ахнут. Вау! – только и выдохнут. А всё-таки вы, литовцы, крутые! Даже не верилось. Мы же так долго мечтали о Литве – региональном лидере. И вот этот шанс – перехватить моральное лидерство. Наконец, это ещё и экономика – новый образ Литвы, притягивающий инвестиции. Литва с подобным музеем была бы совсем иной в глазах сильных мира сего. Потому что это – более, чем музей. Даже более, нежели памятник. Это была бы уже позиция.А пока это лишь мечта, идея, витающая в воздухе, – нет никаких фондов, интересов, инициатив, адресованных такому музею. Значит, он не принадлежит никому, а тем самым любому, кто заразится этой мечтой. Поэтому все, у кого есть мысли, и особенно те, у кого есть сила решать, формировать образ Литвы – берите и стройте. Ибо Вильнюс без такого музея будет вечно неполон. Не завершён. Не освоен. Наши евреи тут не только жили – они ещё, вместе со всеми, этот город строили и созидали, поэтому – хотим или не хотим – их обрубленные корни будут упорно выбиваться из-под земли. Единственный выход – привить их самим себе. Это не значит, что мы станем евреями – просто станем крепче, глубже и выше, перестав быть новосёлами.И тогда это будет уже не музей – памятник Им. Это будет музей о Нас. Говоря иначе, о нас и для нас, граждан Вильнюса – прошлых и нынешних. ( Статья «О евреях и одной мечте» 21 февраля 2017 г. на сайте RU.DELFI – А.З.)

Конечно, я далек от того, чтобы считать Путина антисемитом. Но все чаще в заявлениях высокопоставленных представителей государственной власти, а также в эфирах государственных телеканалов мы сталкиваемся с настоящими проявлениями антисемитизма. При этом каждый еврейский лидер в России считает обязательным заявить, что государственный антисемитизм в стране отсутствует, а если и есть некие признаки нетерпимости, то лишь на бытовом уровне. К сожалению, с проявлениями именно государственного антисемитизма мы сталкиваемся все чаще и чаще. И чем сильнее экономические проблемы России будут сказываться на жизни людей, тем больше проявлений антисемитизма мы будем наблюдать. П. Фельдблюм

Я отнюдь не отношу себя к религиозным людям. Больше того: всегда считал и считаю, что среди религиозных деятелей немало людей, сделавших из Веры кормушку, из которой можно безбедно хлебать всю жизнь, при этом поучая окружающих и обвиняя их в недостаточной религиозности и забвении традиций. Кроме того, религиозный фанатизм омерзителен мне в любой религии, в том числе и в иудаизме.
Уверен, что фанатик дискредитирует Веру, Бога и является позором и стыдом для любого истинно верующего человека.
Но сегодня я не хочу рассуждать на эту тему и, хотя не могу похвастаться, как уже сказал, особой религиозностью, с громадным удовольствием поздравляю вас с наступающим Пуримом. Честное слово, это волшебный праздник! В этот день вспоминают о чудесном спасении от козней Амана в Персии и благодарят Эсфирь и Мордехая. Причем согласно традиции, веселье должно сопровождаться маскарадом и безудержным пьянством. А напиться надо так, чтобы “не отличать правую руку от левой, а Амана – от Мордехая”. Ну это мы запросто, и даже с удовольствием. Но когда я говорю о том, что Пурим – волшебный праздник, я имею в виду нечто другое.

Праздник этот окутан тайной. Только несколько загадок: почему книга Есфири – единственная книга еврейского канона до сих пор не найдена в свитках Мертвого моря? Почему Талмуд утверждает, что с Эсфирью кончились времена чудес? Почему в свитке ни разу не упоминается имя Бога? Почему традиция говорит, что после прихода Мессии все книги пророков будут забыты, все праздники будут отменены и только книга Эсфири сохранится, и только Пурим останется навсегда? Почему в этот день можно нарушать библейский завет и переодеваться в женское платье? На все эти и многие другие вопросы нет однозначных ответов. И до сих пор не утихают споры о том, вообще имело ли место историческое событие спасения евреев от геноцида в Персидской империи царицей Эсфирь и Мордехаем две с половиной тысячи лет назад…

Потомки Амалика, внука Исава, антисемиты, были, есть и будут. Никуда они не денутся до тех пор, пока будет существовать питательная среда для их размножения – серость, ощущение собственной бездарности и никчемности, неукротимое желание найти причину своих бед и несостоятельности. То есть, другими словами, убожество и ограниченность. И борьба с ними, победа сил Добра над силами Зла это уже не просто борьба евреев с юдофобами всех мастей – это общечеловеческое явление.

Сегодня, когда во всем мире махровым цветом расцвел антисемитизм, когда западные демократии в открытую поддерживают убийц, поддерживают тех, у кого на знаменах начертан призыв к уничтожению еврейского народа, Пурим имеет особое значение. Потому что одна из основных идей свитка Эсфирь – это идея того, что судьба еврейского народа находится в руках Божественного провидения, что народ будет спасен, что на дереве, которое Аман приготовил для Мордехая, повиснет он сам. И это не притча, не красивая сказка со счастливым концом, это правда. Потому что уже в двадцатом веке в дни Пурима повисли в петлях нацистские главари, пытавшиеся решить “еврейский вопрос”, в дни Пурима капитулировал Саддам, посылавший ракеты на Израиль. Кстати, с той самой земли, где некогда готовился к уничтожению евреев Аман. В дни Пурима издох Сталин, издох на пороге планируемой им ликвидации евреев в своей империи. Так было. И так будет.

С праздником вас. И евреев. И неевреев. Пурим всех касается – ведь это божественный праздник победы Добра над Злом. И не забудьте напиться так, чтобы не отличить правую руку от левой.   Виктор Топаллер,  27 фев, 2007.  Nasha Canada

text_avni_(9)

Этот израильтянин так рьяно работал на «Моссад» в Европе, что однажды ему решили устроить проверку. Бездоказательно обвинили, что он – агент КГБ. А он вдруг признался, что так оно и есть. Масштаб ущерба был огромен: Зэев Авни сдал советской разведке всех агентов «Моссада» в Европе.

Советский, а затем израильский гражданин Вульф Гольдштейн родился в 1921 году в Риге. Его отец был известным членом студенческого социалистического движения Латвии, но в 1922 году был депортирован из страны за участие в беспорядках. Семья Гольдштейнов перебралась в Берлин, но здесь вскоре начались еврейские погромы под руководством набирающего влияние Гитлера. Так Гольдштейны оказались в Швейцарии, где 15-летний Вульф поначалу чувствовал себя крайне одиноко, пытаясь найти утешение в книгах, которые семья привезла с собой. Немногочисленные эти книги оказались полным собранием сочинений Ленина. Юноша пропал – поверил в идеи Маркса, в счастье, которое возможно лишь при коммунизме, в необходимость борьбы с империализмом. На фоне новых интересов появился у Вульфа и друг-наставник. Им стал Карл Виберал – как впоследствии станет известно, работающий под прикрытием шпион советской разведки. Виберал помог юноше изучить русский язык, на котором писал его кумир Владимир Ильич Ленин, поднатаскал молодого борца за коммунизм в общих вопросах марксизма-ленинизма, а также, видимо, передал ему немало шпионских хитростей. Как позже признавался сам Вульф, именно Виберал перед окончательным отъездом в Москву посоветовал ему приглядеться к Востоку.

 

В 1948 году, вскоре после возникновения Государства Израиль, Вульф Гольдштейн вместе с беременной женой репатриировался и обосновался в одном из киббуцев. Вскоре, правда, Вульф оттуда уехал, причем один – то ли из-за измены жены, то ли из-за того, что в киббуце стало известно о «красных» взглядах Гольдштейна, которые он особо не скрывал. После изгнания он вновь обосновался в Цюрихе и выразил готовность бесплатно работать на израильское посольство. Дипломаты были им довольны – уже через несколько месяцев Вульф вернулся с их рекомендациями в Израиль и тут же устроился работать в МИД, сменив имя на Зэева Авни. Усердие и знание иностранных языков помогли ему получить место в экономическом отделе, а затем – в консульстве в Брюсселе. Работа была очень важной: именно в столице Бельгии сотрудники консульства договаривались о поставках оружия в обороняющийся от враждебных соседей Израиль.

В конце 1952 года за помощью к Авни обратились из «Моссада». Стоит отметить, что в то время работники МИДа крайне неохотно шли на сотрудничество со спецслужбой: это сулило массу проблем и никаких преимуществ. Тем более что тот период был крайне неудачным для израильской разведки: провалы резидентов происходили один за другим. Однако, к приятному удивлению «моссадовцев», Гольдштейн с удовольствием согласился выполнить деликатную просьбу. Израилю стало известно, что Египет ищет специалистов для создания новых типов вооружения. Вот «Моссад» и решил предложить своих «специалистов, которые могли бы оперативно узнавать обо всех «ноу-хау» в египетских разработках. Авни выполнял роль вербовщика и справился с ней блестяще. Ему стали поручать другие задания – в основном, он перевозил по Европе секретные документы. Вскоре новоиспеченный агент «Моссада» получил повышение и был переведен в Белград. Однако сам Авни был недоволен – он настойчиво просил своих кураторов о полноценном трудоустройстве в «Моссаде».

И вот в середине 1956 года Авни неожиданно приехал в Израиль – якобы «по семейным обстоятельствам», для ухода за больной дочкой. Но по прилете он отправился не в киббуц, где жила его жена, а в главный офис «Моссада». Здесь он оставил главе «Моссада» Исеру Харелю записку с просьбой о личной встрече. Как позднее рассказывал в своих мемуарах Харель, записка сразу насторожила его. Авни не только просился в «Моссад», но и предлагал развернуть в Югославии разведывательную сеть. Это было странно – у Израиля были отличные отношения с Югославией, а внедрение агентов могло их испортить. «В то время мало кто был готов работать с нами на добровольных началах, – рассказывал Харель. – Да и, честно говоря, я никогда особенно не верил в высокие человеческие порывы: сама жизнь не раз убеждала меня, что чем более высокопарные слова произносит человек, тем, как правило, более корыстны и низменны его мотивы. Авни же буквально источал энтузиазм и готовность беззаветно отдавать всего себя нашему делу». Тем не менее Харель все-таки назначил Авни встречу. «Он все время говорил, что приехал в Израиль случайно, ради дочери, у которой есть проблемы со здоровьем, вновь и вновь к этому возвращался, и меня это начало раздражать. В конце концов я дал понять, что наша встреча закончена, но – просто на всякий случай, чтобы при необходимости можно было найти повод для повторной встречи – добавил, что подумаю над его просьбой о переводе в «Моссад» и позвоню ему, чтобы сообщить свой ответ», – писал Исер Харель в своих воспоминаниях.

Вежливо попрощавшись с Авни и пообещав подумать о его переводе в «Моссад», Харель принялся изучать дело Зэева. И тут-то и наткнулся на имя Карла Виберала, который при тщательной проверке оказался полковником ГПУ СССР, носившим позывной «Пауль». Однако каких-то твердых улик, подтверждающих связь Авни с советской разведкой, обнаружить не удалось. Тогда Харель решил пойти ва-банк и пригласил Авни для встречи в своем «офисе», который на самом деле был конспиративной квартирой. В соседней комнате с той, где должна была произойти беседа, находился глава ШАБАКа Амос Манор.

Дальнейшие события оказались полнейшим шоком для всех, кто находился в квартире. Впустив Зэева в квартиру, Харель практически с порога заявил ему, что знает, что Авни работает на КГБ. «Ты, подонок, советский шпион, работающий на Москву с самого своего приезда в страну!»– воскликнул Харель в лицо Зеэву Авни, едва тот вошел в комнату. Как писал Харель, стоило Авни ответить «нет», как разговор был бы окончен – ни одного реального доказательства у главы спецслужбы не было. Однако Зэев после минутного молчания заявил: «Да, вы правы: я действительно советский разведчик, но больше вы от меня ничего не узнаете!»

Авни рассудил по-своему. Вот как он описывал ситуацию в своих мемуарах: «Заявление Хареля повергло меня в шок. Я был уверен, что “Моссад” не может выдвигать подобные обвинения против высокопоставленного сотрудника МИДа без всяких оснований, и решил, что у них вполне достаточно фактов для моего ареста. Значит, нужно было выиграть время, понять, какими фактами против меня они располагают и уже на основании этого выстроить линию защиты. И я решил признать справедливость их обвинения, но ни в коем случае не открывать им известные мне тайны. Был еще один момент, который толкнул меня именно на такой шаг. Я понял, что нахожусь на явочной квартире, где они могут сделать со мной что угодно. В том числе и убить, и никто об этом не узнает. Поэтому мне хотелось как можно скорее оказаться в обычной тюрьме, где я бы чувствовал себя более защищенным…»

Оказалось, что с самого начала работы в МИДе Израиля «Тони» – позывной, выданный ему Карлом Вибералом – постоянно передавал «информацию» советским спецслужбам. Однако какую информацию – было непонятно, Гольдштейн не рассказывал ничего, будучи свято убежден, что боролся за правые идеи. Допрашивавший его полковник Иегуда Праг все время снабжал заключенного различной антикоммунистической литературой, которая должна была заставить двойного агента усомниться в его идеалах.

Однако на Авни не действовало ничего, в том числе даже доклад ХХ съезда партии, развенчавшего культ Сталина. Сломила его только статья лидера итальянской компартии Пальмиро Тольятти, в которой он аргументированно «разгромил» коммунизм. Наутро шпион в слезах заявил тюремщикам: «Позвоните Прагу и передайте ему, что я готов рассказать все…»

Масштаб ущерба, нанесенного Гольдштейном, был огромен: шпионская сеть Европы была практически полностью «засвечена», что привело к отзыву действовавших агентов. Зэев Авни провел в тюрьме восемь лет из положенных 14, выйдя на свободу в 1965 году благодаря примерному поведению. Он обосновался в поселке Ришпон, где открыл частную клинику. В 1980 году он переехал в Хадеру, где и остался вплоть до своей смерти в 2001 году. Так окончилась жизнь человека, впоследствии названного «самым удачливым советским разведчиком за всю историю противостояния советских и израильских спецслужб».  Грудень 17th, 2016 Андрей Довлатов,  Украина

Мы помним, кто виноват в чудовищном геноциде евреев в 20-м веке. Мы помним, кто предавал нас в Эвиане. Кто отправил назад в Европу пароход «Сент-Луис». Кто отказывался бомбить подъездные пути к лагерям смерти Биркенау, Маутхаузена, Дахау, Треблинки. Мы помним, как по приказу Сталина евреев, бежавших из гетто, расстреливали белорусские партизаны. Мы помним, как французская полиция Виши отлавливала евреев Парижа, чтобы отправить их в Освенцим. Мы помним, как английские эсминцы топили корабли, на которых сотни евреев-беженцев пытались добраться до Палестины. Мы помним, как американский президент Рузвельт отказал подпольщику Яну Карскому в помощи евреям Польши, уничтожаемых в Варшавском гетто и лагерях смерти.

И мы помним героизм евреев Варшавского гетто, Собибора, Минского гетто, Каунасского форта и многих других лагерей смерти, где почти безоружные евреи, преданные всем миром, сражались за свое попранное человеческое достоинство. Мы помним 50 тысяч евреев-партизан Европы и полтора миллиона солдат-евреев союзных армий, воевавших против европейского фашизма. И сотни бойцов ЛЕХИ, воевавших в Палестине с англичанами за свою будущую родину. Все эти безымянные герои выстлали своими телами страшную дорогу к будущему Еврейскому государству. Именно потому этот день назван Днем Памяти Катастрофы и Героизма, ибо евреи были не только жертвами, но и борцами за свободу.

В этот День памяти мы должны также помнить, что никто в мире не будет воевать за нашу свободу и независимость, кроме нас самих. Мы не можем надеяться, что в надвигающейся схватке с исламскими бандформированиями, нацистом Абу Мазеном и его подельниками из Рамаллы, и антисемитами мирового сообщества кто-то из европейских или американских политиков нас поддержит. Антисемитский Интернационал очень надеется на радикальных мусульман, так же, как просвещенная Европа в конце 30-х годов надеялась на «окончательное решение еврейского вопроса» Гитлером.

Поэтому, помня о жертвах, принесенных евреями Европы во имя создания Еврейского государства, мы должны объединиться, чтобы сохранить нашу маленькую страну и ее народ вопреки страстному желанию нас уничтожить. А левые предатели-евреи, пособники антисемитского Интернационала, должны сидеть в тюрьме, вместе со столь милыми их сердцам палестинскими террористами.  Александр ШОЙХЕТ

trumbibi

Дональд Трамп:

Большое спасибо. Спасибо. Сегодня я имею честь принимать в Белом Доме моего друга премьер-министра Биньямина Нетаниягу. Этим визитом в США мы вновь подчеркиваем неразрывные связи с нашим ближайшим союзником Израилем. Партнерство между нашими странами основывается на общих ценностях – свобода и мир. Это краеугольные камни демократии. Государство Израиль – символ стойкости для всего мира. Думаю, ни одно государство не прошло через то, через что им пришлось пройти. Пережить Катастрофу, мы никогда не забудем, что пережил еврейский народ.

Ваша способность справляться с враждебностью, открытая демократия, противостоящая насилию, и ваши достижения — поистине воодушевляют. Проблемы безопасности, с которыми справляется Израиль невероятны, в том числе иранские ядерные амбиции. Мы об этом серьезно поговорим, сделка с Ираном – это наихудшая сделка, которую я когда-либо видел. Моя администрация уже ввела новые санкции против Ирана, и я намерен сделать все возможное для пресечения достижения ядерного оружия. Мы оказываем Израилю помощь, чтоб Израиль мог самостоятельно защитить себя от любых угроз, которых, к сожалению, много. У наших стран давняя история сотрудничества в борьбе с терроризмом, с теми, кто не разделяет с нами ценность человеческой жизни. Америка и Израиль – две страны, которые ценят любую человеческую жизнь.

Это еще одна причина, по которой мы отвергаем несправедливое отношение к Израилю в ООН, где, по моему мнению, относятся к Израилю очень-очень несправедливо, а также в других международных организациях, где осуждают Израиль.

Наша администрация привержена к работе с Израилем и нашими общими союзниками в регионе для достижения стабильности и безопасности. Это также подразумевает достижение мира между Израилем и палестинцами. США поддерживает мирное урегулирование и поистине хороший мирный договор. Мы будем очень-очень много работать над этим. Для меня это тоже очень важно. Но стороны должны вести переговоры напрямую для достижения договора, а мы их будем поддерживать. Для достижения успеха на переговорах обе стороны должны будут пойти на компромисс. Вы же это знаете, так?

Хочу, чтоб израильский народ знал, что США поддерживает Израиль в борьбе с террором. Как вы знаете, господин премьер-министр, наши народы всегда будут осуждать террористические акты. Мир необходим для сохранения ценности жизни.

Это лишь первая из продуктивных встреч. Господин премьер-министр, благодарю вас за визит.

Биньямин Нетаниягу:

Президент Трамп, спасибо за теплый прием, который вы и Меланья оказали мне, моей супруге Саре и нашей делегации. Я очень ценю вашу дружбу и дружественное отношение к Государству Израиль. Это отражается во всех сказанных вами словах. У Израиля нет друга ближе, чем США, и я обещаю вам, что у США нет друга ближе Израиля.

Союз между нами очень прочен, но при вашем правлении, я уверен, что он еще больше укрепится. Я намерен работать с Вами, чтоб кардинальным образом улучшить отношения между нами во всех сферах: безопасность, технологии, кибернетика, торговля и многие другие. Я приветствую Ваш однозначный призыв гарантировать справедливое отношение к Израилю в международных институтах, чтоб нападки и бойкот Израиля встречали протест, исходящий из мощи и моральной позиции США.

Как я сказал, связь между нами основана на глубокой приверженности общим ценностям и интересам. Эти ценности и интересы постоянно подвергаются угрозам со стороны сил зла, радикально исламского террора. Господин президент, вы проявили четкую позицию и смелость, когда выступили против этой угрозы. Я призываю противодействовать иранскому режиму, предотвратить реализацию этого плохого договора, в результате которого Иран создаст ядерное оружие, и вы говорили, что США обязана предотвратить создание Ираном ядерного оружия. Вы призываете уничтожить ИГИЛ. Я верю, что под вашим руководством мы сможем отбросить назад волну исламского радикализма. В этой задаче, как в многих других, Израиль с вами, я с вами.

Господин президент, если мы сможем остановить воинствующий ислам, мы сможем использовать исторические возможности, так как впервые в моей жизни и впервые в истории с момента создания Израиля арабские страны в регионе не видят в Израиле врага, а все больше видят в нас союзника.

Я верю, что при Вашем правлении эти перемены, происходящие в нашем регионе, ведут нас к беспрецедентным возможностям для крепления безопасности и продвижения мира. Давайте использует эти возможности совместно. Давайте укрепим безопасность, найдем новые пути достижения мира и выведем потрясающий союз между Израилем и США на новые высоты.

Спасибо, господин президент.
Дональд Трамп: Спасибо, еще раз спасибо.

Мы ответим на пару вопросов. Дэвид Броуди, Christian Broadcasting. Дэвид?

Журналист: Спасибо, господин президент, господин премьер-министр. Вы оба критиковали иранскую ядерную сделку и иногда даже требовали ее пересмотреть. Не переживаете ли вы, так как все это связано не только с советником по нацбезопасности Майклом Флинном, который с недавних пор уже не здесь, но также и все события вокруг контактов с Россией — что все это приведет вообще к отмену сделки. И не случится ли так, что она не позволит Ирану стать ядерным государством?

И еще один вопрос, касающийся поселений. Вы на одной волне? Как бы вы определили свое отношение к поселениям? Спасибо.

Дональд Трамп: Майкл Флинн, генерал Флинн — замечательный человек. Я считаю, что СМИ отнеслись к нему очень и очень несправедливо, поэтому во многих случаях я их называю лже-СМИ. Мне очень грустно, что к нему так плохо отнеслись. Что касается спецслужб и слива документов и всего прочего. Это уголовное дело, и это продолжается уже давно, все это началось еще до меня. Но это все происходит, и люди таким образом пытаются восстановиться после ужасных потерь, которые понесли демократы при Хиллари Клинтон. Я считаю, что все это очень и очень несправедливо, что случилось с генералом Флинном, и тем, как к нему отнеслись, а также все эти документы, которые незаконно — я подчеркиваю — незаконно были слиты. Очень и очень несправедливо.

Что касается поселений, я бы попросил вас (обращается к Нетаниягу — тут и далее прим.ред.) немного притормозить с этим. Мы что-нибудь придумаем. Но я бы хотел, чтобы мы заключили сделку (соглашение). Думаю, мы заключим такую сделку. Я знаю, что любой из президентов пожелал бы этого. Многие из них тянули до последнего, потому что не верили, что это возможно. И это было невозможно, потому что они этого не делали. Но я и Биби, мы знакомы друг с другом уже много лет — он умный человек, великолепный переговорщик. И я думаю, мы заключим сделку. Это может быть сделка крупнее и лучше, чем полагают люди в этой комнате. Есть такая возможность. В общем, мы подумаем, как это сделать.

Биньямин Нетаниягу: Давайте попробуем.

Дональд Трамп: Прозвучало не слишком оптимистично, но (смеется) он отличный переговорщик.

Биньямин Нетаниягу: Таково искусство заключения сделок (смеется).

Дональд Трамп: И еще я хотел бы поблагодарить Сару, вы не могли бы встать? Вы такая замечательная и были так милы с Меланией. Я это очень ценю. (апплодисменты) Спасибо!

А теперь ваша очередь.

Биньямин Нетаниягу: Да, пожалуйста, спрашивайте.

Журналист: Большое спасибо. Господин президент, готовы ли вы в вашем видении нового мира на Ближнем Востоке отказаться от упоминания формулы «двух государств для двух народов», на которую опиралась предыдущая администрация? Будете ли вы готовы услышать другие идеи от премьер-министра, как то, о чем его просят его партнеры, например, аннексировать части Западного берега и легализованные поселения? И еще вопрос. Готовы ли вы выполнить свое обещание и перенести посольство США в Израиле в Иерусалим? Если так, то когда?

И вопрос вам, господин премьер-министр, вы приехали сегодня, чтобы сказать президенту, что вы отказываетесь от формулы «два государства для двух народов»? Спасибо.

Дональд Трамп: Я смотрю на «два государства для двух народов» и «одно государство для двух народов», и мне нравится то, что нравится обеим сторонам. (смеется) Я буду рад тому решению, которое выберут обе стороны. Я готов ужиться с любым из них. Какое-то время я полагал, что решения о двух государствах было проще добиться. Но честно говоря, если Биби и палестинцы — если Израиль и палестинцы будут довольны, я поддержу то решение, которое им понравится больше всего.

Что касается переноса посольства в Иерусалим, я бы хотел, чтобы это случилось. Мы всерьез изучаем этот вопрос. И делаем это осторожно. Очень осторожно, поверьте мне. А там посмотрим, как все пойдет. Хорошо?

Биньямин Нетаниягу: Спасибо. Я вчера прочитал слова одного американского чиновника, который сказал, что если спросить пятерых человек, как будет выглядеть на практике реализация решения «два государства для двух народов», вы получите восемь различных версий. (смеется) Вместо того, чтобы заниматься стереотипами, я бы лучше занялся сутью дела. Я уже много лет мечтаю сделать это в мире, который повернут на стереотирах, а не на сути. И суть заключается вот в чем: есть две предпосылки для мира, о чем я говорил два года — несколько лет назад, и с тех пор ничего не изменилось.

Во-первых, палестинцы должны признать Еврейское государство. Им следует прекратить призывы к разрушению Израиля. Им следует прекратить воспитывать свой народ на призывах к разрушению Израиля.

Во-вторых, при любом мирном соглашении Израиль должен сохранить за собой бесспорное право обеспечения безопасности всей территории к западу от реки Иордан. Потому что если это будет не так, мы знаем, что случится — мы получим еще одно экстремистское исламистское террористическое государство на палестинских территориях, которое будет подрывать мир, подрывать Ближний Восток. Сейчас, к сожалению, палестинцы всеми силами отрицают обе эти предпосылки к миру. Во-первых, они продолжают призывать к уничтожению Израиля — в школах, мечетях, про это написано в их школьных учебниках. Вам нужно это увидеть самому, и тогда вы поверите, что такое возможно. А потом они даже отрицают, господин президент, наши исторические связи с нашей родиной. Тогда, пожалуй, следует задать вопрос, почему иудеи называются иудеями. Китайцы называются китайцами, потому что они родом из Китая. Японцы называются японцами, потому что они родом из Японии. Иудеи называются иудеями, потому что они родом из Иудеи. Это земля наших отцов. Иудеи — не иностранные колонизаторы в Иудее.

И вот, к сожалению, палестинцы не только отрицают прошлое, они еще отравляют настоящее. Они называют площади именами убийц, убивших много израильтян. Тут можно добавить — и американцев. Они финансируют — выплачивают ежемесячные пособия семьям убийц, например, семье террориста, убившего Тейлора Форса, замечательного американца, выпускника Вест-Пойнта, которого убийца зарезал, когда тот прилетел погостить в Израиле.

Вот в чем заключается корень конфликта — в упрямом палестинском отказе признать Еврейское государство в его границах, это последовательное отрицание. И это то, из-за чего у нас нет мира. И это должно измениться. Я хочу, чтобы это изменилось. И я не только не отказался от двух предпосылок для мира, они стали только еще важнее из-за растущей волны фанатизма, которая сметает Ближний Восток и которая, к сожалению, заразила палестинское общество.

И я хочу, чтобы это изменилось. Я хочу, чтобы эти две предпосылки для мира — по своей сути — только укрепились. Но если кто-то полагает, что я как премьер-министр Израиля, отвечающий за безопасность в своей стране, слепо допущу создания палестинского террористического государства, ищущего уничтожения моей страны, то этот человек серьезно заблуждается.

Обе предпосылки для мира — признание Еврейского государства, и израильская потребность в обеспечении безопасности к западу от Иордана — остаются незыблемыми. Нам следует искать новые пути, новые идеи, которые помогут их укрепить и приблизить мир. И я верю, что великие возможности для мира открываются при региональном подходе, вовлечении наших новоприобретенных арабских партнеров в поиск более широкомасштабного мира и мира с палестинцами.

И я с нетерпением жду момента, когда мы сможем обсудить это более детально, господин президент, потому что я полагаю, что если мы будем работать сообща, у нас все шансы на успех.

Дональд Трамп: Мы обсуждали эти вопросы, но есть нечто другое, что ранее не обсуждалось. И это на самом деле более масштабная сделка, гораздо более важное соглашение в некотором смысле. Оно вовлечет много, много стран и охватит огромную территорию. Я не знал, что вы собираетесь затронуть этот момент, но раз уж вы рассказали об этом, хочу отметить, что это замечательно, и у нас отличное сотрудничество с людьми, которые ранее даже подумать о подобное не могли. В общем, посмотрим, что из этого выйдет.
Дональд Трамп: Кэти из Townhall. Где Кэти? А вот вы где. Кэти.

Журналист: Спасибо, господин президент. Ранее вы отмечали, что обе стороны должны быть готовы пойти на компромисс, когда речь зайдет о мирном соглашении. Вы упомянули прекращение строительства поселений. Не могли бы вы упомянуть еще несколько конкретных уступок, которые вы имеете в виду. Как для израильтян, так и для палестинцев.

И, господин премьер-министр, какие у вас ожидания от новой администрации по поводу того, как улучшить иранское ядерное соглашение или как отменить его, как в целом сотрудничать с новой администрацией в вопросе противостояния растущений агрессии Ирана, не только в последние месяцы, а за последние несколько лет?

Дональд Трамп: Это интересный вопрос. Думаю, израильтянам проявить больше гибкости, что будет очень непросто. Им придется продемонстрировать тот факт, что они действительно хотят добиться такого соглашения. Наша новая концепция, которую мы уже обсуждаем какое-то время — это нечто, что позволит им проявить больше гибкости, чем в прошлом, потому что на этот раз наше поле деятельности гораздо больше. И я думаю, мы так и поступим. Я думаю, что они очень хотят добиться такого соглашения, а иначе я не был бы таким довольным, не стоял бы тут, и не был бы настолько оптимистично настроен. Я действительно так считаю — они — могу вам сказать про Биби и позицию Израиля — они действительно хотят заключить соглашение, и они хотят видеть его более всеобъемлющим. Палестинцам придется прекратить ту ненависть, в которой они воспитывают своих детей с раннего возраста. Они воспитывают в ужасной ненависти. Я видел, чему их учат. И там тоже потребуется гибкость. Но все начинается с младых ногтей, это идет еще со школы. И им придется признать Израиль — им придется на это пойти. Ни о каком соглашении речи быть не может, если они не готовы признать очень, очень великое и важное государство. И я думаю, им придется быть готовыми к этому. Но у нас, Кэти, появятся другие игроки очень высокого уровня, а это облегчит задачу палестинцев и Израиля придти к результату. Хорошо? Спасибо. Очень интересный вопрос. Спасибо.

Биньямин Нетаниягу: Вы спросили про Иран. То, что не позволяет Ирану получить ядерное оружие — это то, во что твердо верим мы с президентом Трампом. И мы будем это обсуждать.

Помимо этого, президент Трамп приложил огромные усилия за последние недели, а ведь он только вступил в свою должность. Он указал на то, что есть нарушения, иранцы проводят испытания баллистических ракет. Кстати, на этих ракетах написано на иврите «Израиль должен быть уничтожен». Иранский министр иностранных дел Зариф сказал, мол, наши баллистические ракеты не угрожают ни одному государству. Нет. Они написали на ракете на иврите: «Израиль должен быть уничтожен».

Так что наказание Ирана за нарушение с баллистическими ракетами, накладывание санкций на «Хизбаллу», создание им помех, чтобы они заплатили за распространение терроризма на всем Ближнем Востоке и за его пределами, далеко за его пределами, думаю, это перемены, которые всем очевидны, они начались с того момента, как президент Трамп приступил к своим обязанностям. И я приветствую все это. И скажу вам прямо — это давно пора было сделать. Если мы будем работать сообща, не только США и Израиль, но и многие другие в нашем регионе, те, кому приходится сталкиваться лицом к лицу с иранской угрозой и ее размахом, то мы непременно сможем обуздать иранскую агрессию и исходящую от этой страны опасность. И это то, что важно для Израиля, для арабских стран, но в первую очередь жизненно важно для Америки. Эти люди разрабатывают межконтинентальные баллистические ракеты. Они хотят заполучить ядерный арсенал, не бомбу, а сотню бомб. И они хотят получить возможность запускать их куда угодно на Земле, включая, особенно, Соединенные Штаты. Так что это важно для всех нас. И приветствую эти перемены, и я намерен вплотную работать с президентом Трампом, чтобы мы могли нейтрализовать эту угрозу.
Журналист: Господин президент, еще во время предвыборной кампании и даже после вашей победы мы увидели резкое увеличение числа антисемитских инцидентов по всей территории США. Что бы вы сказали тем представителям еврейской общины США и в Израиле, да и по всему миру, кто верит и чувстует, что ваша администрация заигрывает с ксенофобией и даже расизмом.

И господин премьер-министр, вы согласны с тем, что только что заявил президент по поводу необходимости для Израиля притормозить или прекратить поселенческую деятельность на Западном берегу. И дополню вопрос моих коллег — отказываетесь ли вы от вашего видения завершения конфликта посредством создания двух государств для двух народов, как вы обозначили в своей речи в Бар-Иланском университете? Или вы по-прежнему придерживаетесь этой формулы. Спасибо.

Дональд Трамп: Во-первых, хочу сказать, что для нас большая честь победить — 306 голосов делегатов-выборщиков. Нам предвещали не более 220 голосов. Вы же в курсе, да? Проблема была получить даже 221 голос. А потом сказали, что мы никак не добьемся 270 голосов. И там была огромная радость по этому поводу.

Я вам скажу так — в нашей стране будет мир. Мы положим конец преступности. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы прекратить расизм и все, что происходит, потому что ситуация запущенная, и много плохого тут происходило. Я полагаю, одна из причин моей победы — это то, что у нас очень и очень разделенное общество. Очень разделенное. И я очень надеюсь, что смогу хотя бы отчасти это исправить. Вы знаете, для меня это очень важно.

Потому что в народе — в еврейском народе — у нас много друзей, моя дочь, которая присутствует в этом зале, мой зять и три красивых внука. В ближайшие три, четыре, восемь лет, США сильно изменятся. Будет происходить много хорошего, и вы увидите много любви. Вы увидите много любви, понимаете? Спасибо.

Биньямин Нетаниягу: Я считаю, что вопрос поселений не является центральным в конфликте, и он на самом деле не распаляет его. Да, это вопрос, который будет решен в ходе мирных переговоров. И мы это еще обсудим с президентом Трампом, чтобы придти к некоему общему понимаю, чтобы впоследствии не было никаких трений между нами. И мы это обсудим.

А по поводу второго вашего вопроса, то вы вновь озвучили поднятую мной проблему. Речь идет о стереотипах. Что подразумевает Абу-Мазен, говоря о двух государствах? Что он имеет в виду? Страну, которая не признает Еврейское государство? Страну, которая готовится напасть на Израиль? О чем, вообще, речь? Мы говорим про Коста-Рику или очередном Иране?

Так что, по всей видимости, наше понимание вопроса отличается. Я уже озвучил необходимые условия для заключения мирного соглашения — признание Еврейского государства и израильский контроль в сфере безопасности всей отмеченной мною территории. А все прочее — фантазии. Иначе мы получим еще одно несостоятельное государство, очередную террористическую исламистскую диктатуру, которая будет настроена не на мир, а на наше уничтожение, а также на уничтожение надежды — любой надежды — на мирное будущее для нашего народа.

Поэтому я четко определил условия для соглашения, и они не изменились. И я не изменился. Если вы прочтете, о чем я говорил восемь лет назад, это все то же самое. Я повторял это снова, снова и снова. Хотите играться с иллюзиями, играйтесь. Я же буду разбираться по сути.

И напоследок поделюсь личным опытом. Я знаком с президентом Трампом уже много лет. И намекать на то, что он и его команда — некоторых ее представителей я тоже знаю уже кучу лет. Я могу раскрыть секрет, сколько лет мы знакомы с тобой, Джаред? (смеется) Он никогда не был мелочным. У него всегда было большое сердце, и он всегда был выше этого. И так как я знаю президента, его близких и окружение уже много лет, скажу вам следующее — нет большего сторонника еврейского народа и Еврейского государства, чем президент Дональд Трамп. Так что хватит муссировать эту тему.

Дональд Трамп: Огромное вам спасибо. Мне очень приятно слышать это от вас.

Биньямин Нетаниягу: Спасибо вам.

 

Президент США Дональд Трамп назначил 11 евреев для работы в новой администрации
 В общей сложности 11 евреев получили назначения для работы в новой администрации президента Трампа. Наиболее заметными среди них являются зять президента Джаред Кушнер и Дэвид Фридман. Напомним, что победу на президентских выборах Трампу принесли, в частности, 24 процента голосов еврейского населения, при этом особенно сильную поддержку кандидат от республиканцев получил в ортодоксальной общине.
Предлагаем вниманию список еврейских советников президента Дональда Трампа. Эти люди будут помогать формировать политику США в течение следующих четырех лет.
Джаред КушнерДжаред Кушнер
Зять Трампа, ортодоксальный еврей, выступае т в новой администрации в качестве старшего советника президента. 36-летний Кушнер является выходцем из известной семьи из Нью-Джерси, работавшей в сфере недвижимости. Старший советника будет работать на общественных началах и сосредоточится на вопросах Ближнего Востока и Израиля, а также партнерских отношений с частным сектором и свободной торговли, пишет The New York Times. За день до назначения было объявлено заявление Кушнера о том, что он уйдет от своей должности генерального директора семейной фирмы Kushner Properties.
Кушнер, женившийся в 2009 году на дочери Трампа Иванке, сыграл решающую роль в кампании президента, особенно в Израиле.
В 25 летнем возрасте в 2006 году Кушнер приобрел газету New York Observer, а два года спустя стал генеральным директором Kushner Properties. В 2015 году в списке Fortune Кушнер в свои сорок занял 40-ю строчку в «ежегодном рейтинге самых влиятельных молодых людей в бизнесе».
Дэвид Фридман
Один из известнейших адвокатов Восточного побережья США, специалист по банкротству, близкий друг и советник Трампа Дэвид Фридман должен будет назначен на должность посла США в Израиле.
Живущий на два дома в Нью-Йорке и Иерусалиме, исповедующий ортодоксальный иудаизм и владеющий ивритом 57-летний Фридман – давний компаньон Трампа по бизнесу, многие годы защищающий интересы принадлежащих Трампу компаний. На предвыборном этапе Фридман входил в ближайшее окружение Трампа, был его советником по Израилю и лоббировал кандидатуру республиканца в еврейских организациях США.
Фридман является сыном консервативного раввина, история его семьи связана с республиканскими кандидатами в президенты – семья принимала Рональда Рейгана на обед в Шаббат в 1984 году, когда он во второй раз выиграл президентские выборы.
CNN приводит политические рекомендации Фридмана, среди которых требования ужесточить позицию по израильско-палестинскому конфликту и отказ от американской поддержки «иллюзии» создания двух государств; срочный перевод посольства США из Тель-Авива в Иерусалим и значительное увеличение Израилю финансовой помощи. Он выразил свою поддержку и финансировал строительство в Иудее и Самарии.
Джейсон Гринблатт
Бизнес-партнёр Дональда Трампа на протяжении почти 20 лет главный юрисконсульт и исполнительный вице-президент компании Trump Organization Джейсон Гринблатт в предвыборном штабе занимал пост советника по американо-израильским отношениям. 25 декабря 2016 года назначен на пост представителя на международных переговорах в новой администрации Белого дома. В этой должности Гринблатт будет заниматься вопросами палестино-израильского мирного урегулирования, а также налаживать отношения с Кубой.
Является выпускником Yeshiva University – одного из старейших и крупнейших еврейских высших учебных заведений и основного учебного центра ортодоксального иудаизма в США. В середине 1980-х годов жил в Израиле и вместе с другими учащимися йешивы «Хар-Цион» охранял от арабских бандитов и террористов одно из еврейских поселений Иудеи и Самарии. В 1992 году окончил юридический факультет Нью-Йоркского университета.
Его жена Наоми – психиатр, у них с Джейсоном шестеро детей.
Ранее в интервью CNN Гринблатт утверждал, что новая администрация «будет настоящим другом Израилю», подчеркивая, что считает Иерусалим единой и неделимой столицей еврейского государства. Он также заявил о своей поддержке двугосударственного решения палестино-израильского конфликта, подразумевая тем самым, что Трамп примет естественный ход событий в решении мирного вопроса.
«Он не собирается навязывать какое-либо решение Израилю», – сказал в ноябре в интервью армейскому радио Израиля Гринблатт, добавив, что Трапм «не рассматривает еврейские поселения как препятствие на пути к миру»
   
Членом своей администрации Трамп выбрал 54-летнего соучредителя компании RatPac-Dune Entertainment, работавшей над голливудскими хитами «Аватар» и «Черный лебедь». Сын известного арт-дилера Роберта Мнучина, Стивен нажил состояние в Goldman Sachs.
Бывший топ-менеджер банка Goldman Sachs может стать главой Казначейства. Об этом Дональд Трамп говорил еще в июле. Несмотря на то, что ранее Мнучин числился среди финансовых доноров Хиллари Клинтон, в этом году он присоединился к кампании Трампа, где курировал сбор средств. По данным американских СМИ, к ноябрю этого года Мнучин собрал для кампании от 500 до 600 миллионов долларов.
Стивен Миллер
31-летний Стивен Миллер представляет себя в качестве «практикующего еврея». В течение семи лет он работал в качестве помощника Трампа и назначен старшим советником по политическим вопросам.
Стивен Миллер будет одновременно занимать должность помощника президента в новой ��дминистрации.
«Он глубоко привержен идее «Америка прежде всего» и понимает, какая политика и действия необходимы, чтобы реализовать эту идею. Он является активным сторонником защиты американских рабочих и будет выполнять важную роль в моей администрации в качестве старшего советника по вопросам политики», – заявил Трамп.
Миллер имеет опыт работы в конгрессе США. Он был помощником у ряда конгрессменов, в том числе у сенатора Джеффа Сешнса, близкого Трампу. Стивен Миллер составлял заготовки для выступлений Трампа во время агитационной кампании, пишет Politico.
Карл Айкан
Бизнесмен и инвестор миллиардер Карл Айкан назначен специальным советником по вопросам реформирования системы регулирования. Он будет работать в качестве частного лица и не будет иметь статус федерального служащего или специального государственного служащего.
Им стал миллиардер Карл Икан, занимающий 65 строку в списке самых влиятельных людей мира по версии Forbes. Икану 80 лет, он женат, имеет двух детей. Его состояние оценивается в 16,5 миллиарда долларов.
Избранный Трампом советник уже начал взаимодействие с его штабом, подбирая кандидатов на пост руководителя федеральной Комиссии по ценным бумагам и биржам США.
Гери Коэн
На пост помощника президента по экономической политике и директора Национального экономического совета в правительстве избранного президента США назначен операционный директор одной из крупнейших в мире инвестиционных групп Goldman Sachs Гэри Коэн.
Трамп отметил, что навыки успешного бизнесмена помогут Гэри Коэну в его новой должности.
«Он глубоко привержен идее «Америка прежде всего» и понимает, какая политика и действия необходимы, чтобы реализовать эту идею. Он является активным сторонником защиты американских рабочих и будет выполнять важную роль в моей администрации в качестве старшего советника по вопросам политики», – заявил он.
Гэри Коэн является специалистом по торговле ценными бумагами, инвестиционном управлении и оказании финансовых услуг институциональным клиентам, а также миллиардером, упоминаемым списком Forbes. Капитализация всей Goldman Sachs Group на начало декабря 2016 года составила 88,82 миллиарда долларов.
Борис Эпштейн
Специальным помощником президента назначен 33-летний нью-йоркский инвестиционный банкир и финансовый адвокат Борис Эпштейн. Бывший москвич, приехал с родителями в США в 1993 году.
Юрист по образованию, Эпштейн работал инвестиционным банкиром и политтехнологом сначала у Маккейна, когда тот баллотировался в 2008 году в президенты, а затем у Трампа, которого он часто отстаивал по телевидению.
В октябре 2013 года он провел мероприятие под девизом «Инвестировать в Москве!», на котором выступали в основном деятели московского правительства. Эпштейна обвиняли в том, что он делал разные пророссийские заявления от имени Трампа. В июле, например, он выступал в шоу Джорджа Стефанопулоса на АВС, где похвально отозвался о Путине и отрицал, что Россия аннексировала Крым.
В интервью CNN Эпштейн заявил: «Россия не захватывала Крым!.. Мы можем говорить о конфликте между Украиной и Крымом, этот конфликт все еще продолжается, но российского захвата не было!».
Дэвид Шулкин
Врач и политик, действующий заместитель министра по здравоохранению в министерстве по делам ветеранов США. 11 января избранный президент США Дональд Трамп выдвинул Шулкина на пост министра по делам ветеранов. Его назначение требует утверждения Сената. На свою нынешнюю должность был назначен ушедшим президентом, и является единственным кандидатом, перешедшим из старой администрации.
57 летний Шулкин по медицинской специальности является терапевтом, занимал ряд руководящих должностей, в том числе в качестве президента больниц, в частности, Beth Israel Medical Center в Нью-Йорке. Он также занимал многочисленные руководящие врачебные должности, в том числе в качестве главного медицинского работника в университете Пенсильвании, в системе здравоохранения, а также академических постов.
В качестве предпринимателя Шулькин основал и в последствии был председателем и главным исполнительным директором DoctorQuality, одного из первых ориентированных на потребителя источников информации для обеспечения качества и безопасности в области здравоохранения.
Рид Кордиш
Рид Кордиш, который дружит с его зятем, Джаредом кушнером, назначен на пост помощника президента. Он будет заниматься в аппарате сотрудников Белого дома проблемами межведомственных инициатив и инициатив в сфере технологии. Он будет отвечать за инициативы, требующие межведомственного взаимодействия, а также сосредоточит внимание на технологических инноваций и модернизации.
Кордин является партнером его семьи в сферах недвижимости и развлечений. Рид Кордиш был партнером в компании по операциям с недвижимостью The Cordish Companies и возглавлял компанию Entertainment Consulting International, занятую в сфере развлечений и ресторанного дела. Получил образование в Принстонском университете.
Авраам Берковиц
27-летний Авраам Берковиц назначен специальным помощником Трампом и помощником Джареда Кушнера. Берковиц и Кушнер встретились на баскетбольной площадке в качестве гостей Аризона во время работы программы на Песах, как сообщает Jewish Insider. С тех пор молодые люди стали сотрудничать, Берковиц продолжал работать с Кушнером в нескольких качествах.
После окончания колледжа Квинс Берковиц работал в компаниях Кушнера, а затем продолжил работу репортера в его New York Observer. После окончания в 2016 году Юридической школы Гарварда Берковиц работал на президентскую кампании в качестве помощника директора по анализу данных.

Мечта об уничтожении евреев живет не только в исламском мире. В Европе – месте действия Холокоста — юдофобия сегодня в почете. Оскверняются кладбища, летят бутылки в синагоги, государственные мужи и жены не стесняются своих явно антисемитских высказываний, небрежно маскируя их под антиизраильские. Я уже не говорю про Россию, где ублюдок сообщает, что, «люди, являющиеся внуками и правнуками тех, кто разрушал наши храмы, выскочив из-за черты оседлости с наганами в 1917 году, продолжают дело своих дедов». В любой нормальной стране вылетел бы с ТВ и из политики впереди собственного визга. Но то в нормальной.  В. Топаллер

Donald Trump President-elect portrait.jpgПосле инаугурации 45-го президента США Дональда Трампа на официальном сайте Белого дома обнародовали новую программу развития США.

1. 25 миллионов рабочих мест

Новый президент США Дональд Трамп намерен взять курс на создание огромного количества рабочих мест для американцев.

«Чтобы поставить экономику на рельсы, президент Трамп разработал смелый план по созданию 25 миллионов новых рабочих мест в ближайшее десятилетие и возвращению к 4%-му годовому экономическому росту», — сказано в сообщении на сайте Белого дома.

Среди задач Трампа и проведение налоговой реформы с целью «помочь американским рабочим и предприятиям сохранить больше долларов, заработанных с таким трудом».

2. Победить терроризм

Команда Трампа поставила цель обескровить группировку «Исламское государство».

«Победа над ИГ и другими радикальными исламскими группировками будет нашим главным приоритетом… Для того чтобы победить и уничтожить эти группировки, мы будем при необходимости проводить агрессивные военные операции совместно с другими странами и в составе коалиций, — сказано в программе Трампа. — Мы также займемся разработкой ультрасовременной системы противоракетной обороны для защиты от ракетных угроз со стороны таких стран, как Иран и Северная Корея».

3. Сделать армию США армией №1

45-й президент Дональд Трамп поставил перед собой задачу усилить мощь американской армии. Усилить до такой степени, чтобы армия США стала самой сильной армией в мире.

4. Выйти из Транстихоокеанского партнерства

Президент-республиканец не намерен отказываться от своего предвыборного обещания относительно выхода США из Транстихоокеанского партнерства.

«Жесткие и справедливые соглашения в сфере международной торговли могут быть использованы для обеспечения роста нашей экономики, возвращения миллионов рабочих мест американцам и оживления депрессивных районов нашей страны. Эта стратегия начнет осуществляться с выхода из Транстихоокеанского партнерства», сказано на сайте Белого дома.

5. Враги станут друзьями

Пересмотрит Администрация Трампа и внешнюю политику времен президента Барака Обамы. Республиканец намерен искать друзей среди старых врагов.

«Мир должен знать, что мы не ищем врагов за рубежом, и что мы всегда рады, когда старые враги становятся друзьями, а старые друзья становятся союзниками», — сказано в плане задач Трампа. – Внешняя политика будет сфокусирована на американских интересах и национальной безопасности США».

6. Отгородиться от Мексики стеной

Да, президент Трампа все-таки будет строить стену на границе с Мексикой. Так он намерен бороться с нелегальной иммиграцией.

«Президент Трамп намерен построить стену для прекращения нелегальной иммиграции, для того, чтобы остановить банды и насилие, остановить поток наркотиков в наши дома», так обозначена еще одна задача на сайте Белого Дома США.