Мой нежный и уникальный папа – пруссак. А мама – еврейка, одесситка. Как-то, роясь в семейных бумажках, я наткнулся на справку, и оказалось, что папа не Анатолий Густавович, а Теодор. Я мог бы быть Александром Теодоровичем, но в те годы в России иметь немецкие корни было даже опаснее, чем еврейские…Меня спрашивали, куда ты в артисты идешь – с такой фамилией, кто это выговорит? В 53-м году, под дело врачей, я из института вылетел. Я не врач, но все равно – чистка была всего этого населения. А в 56-м, уже перед выпуском, я участвовал в обозрении “Москва с точки зрения…” под чужой фамилией – Ветров. Когда сажали моих дядей и теток, меня на всякий случай отправили в поселок Сокол. Он до сих пор существует у станции метро “Сокол”. Там жили наши друзья Ветровы, и на некоторое время я тоже стал Ветровым. А потом снова Ширвиндтом, и все мои потомки – Ширвиндты. Танька Васильева всегда говорит: “Я ни о чем в жизни не жалею, только завидую Шурке, что он нашел в себе мужество оставить свою фамилию”. Она-то свою фамилию Ицыкович не оставила…Никогда не думал уезжать, потому что я нигде долго не могу находиться: ни в Израиле, ни во Франции, ни в Америке… Мой дом здесь. Сейчас многие ищут национальную идею. Боятся быть темными и старомодными. Примеряем то американскую, то шведскую, то китайскую модель на свои плечи. Родину нельзя примерять, надо носить, какая есть… Для того, чтобы затронуть мою честь и достоинство, нужно очень постараться. Если не дали по морде, не обозвали жидом или импотентом, то с реакцией можно подождать. Хотя жидом меня никигда не обзывали.
P.S.
Выступают Ширвиндт и Державин.
P.S. Посмотрите фильм О Ширвиндте. ”Счастливая жизнь счастливого человека”
