Archive for the ‘.6. Деятели искусств, артисты, спортсмены’ Category
Не совсем понимаю, что такое еврейский менталитет. Я считаю, что ни при каких условиях это не может быть чем-то определенным. Есть люди с дурными наклонностями, а есть с добрыми. Главное, в каких условиях люди живут, и чего они хотят. Именно это для меня основа отношений между людьми, а принадлежность к любой нации это не главное. (Из интервью на сайте Jewish.ru 10.05.2001 – A.З.)
******
Это было в ту пору, когда в нашей стране начался антисемитизм. Например, в 1953 году после окончания театрального института нас распределяли по театрам. Исходя из моих результатов, я должна была получить место в очень хороший театр, но я его не получила. Говорили, что это из-за моей национальности. Подобные случаи повторялись неоднократно… Тогда были очень трудные времена. Моя мама была комсомолкой. И, откровенно говоря, в фильме “Добровольцы”, где я сыграла главную роль Лели Тепловой, образцом для меня была моя мама. Такими были мои родители: преданные люди, которые служили своему времени, своему делу. В моей семье мы не поддерживали национальной традиции. Я выросла на Украине и скорее впитывала обычаи окружающей среды. На иврите мы не говорили, поскольку, как мне кажется, этот язык появился только тогда, когда появилось государство, а до этого он не был так распространен. И вообще воспитание я получила скорее интернациональное. Но мы поддерживали очень близкие отношения со своими родственниками. Они всегда приезжали к нам в гости. Проводили время очень весело. Например, среди танцевальной музыки я помню фрейлехс…
*****
В марте — комсомольское собрание, на котором разбирали мое персональное дело, состоялось аккурат после смерти Сталина. На нем меня стали обвинять в… сионизме, кто-то сказал, что в университете уже открыли сионистскую организацию и мы, дескать, тоже должны быть бдительными… Мне было странно слышать такие слова от однокурсников, с которыми общалась. Я заявила им: «Как вы можете говорить такое, когда я вместе с вами над гробом Сталина стояла?». Это имя для меня было свято!.. Я дежурила возле бюста Сталина и наблюдала из окна нашего института, как киевляне слушали радиотрансляцию из столицы. Даже сейчас, только закрою глаза, вижу Крещатик, запруженный людьми, и руки, вздымавшиеся над огромной толпой… Вот такой у меня был аргумент!.. Вас удивляет. все-таки, как это классик утвердил меня, еврейку, на роль казачки Аксиньи, когда вокруг было столько актрис казачьих кровей. Думаю, о моей национальности Шолохов мог и не знать.(Из интервью на сайте ”Бульвар Гордона” № 13/1.04.2008 – А.З.)
Комментарий: Элина Быстрицкая — одна из самых красивых актрис российского кинематографа. Всенародную славу ей принесла роль Аксиньи в фильме Сергея Герасимова “Тихий Дон”. На эту роль ее утвердил Михаил Шолохов. Многие известные люди добивались ее руки и сердца, но Элина Авраамовна была замужем только один раз, ее муж работал в Министерстве внешней торговли, и прожили они вместе 27 лет. Помню совсем другую Быстрицкую. 1974 год, советское ТВ показывает антисемитский шабаш – выступления членов Антисионистского Комитета. Проклинают Израиль и евреев-эмигрантов, восхваляя Советскую власть. Среди них генерал Драгунский, председатель колхоза в Биробиджане (имя забыл), и наша “первая красавица”. Молчать не позволено никому, и все отрабатывают задание Партии и Правительства, включая Быстрицкую. Райкин тогда наотрез отказался позориться, и никого не испугался. А у нашей красавицы очко сыграло.
*****
Сколько бы ни говорилось хороших слов о справедливой необходимости еврейского равноправия, при реальном столкновении с евреями мы не переставали чувствовать по отношению к ним самую искреннюю антипатию. В этой инстинктивной антипатии к евреям мы наталкиваемся на обстоятельство, которое необходимо выяснить, так как оно и должно будет привести нас к нашей цели. Нельзя не заметить того, что отрицательное, отталкивающее впечатление, которое производят на нас евреи, — гораздо естественнее и глубоко сильнее нашего сознательного стремления избавиться от этого негуманистического настроения… Евреи воспользовались силою денег, чтобы захватить искусство в свои проворные руки, они господствуют и будут господствовать, пока за деньгами сохранится сила… Романтические по своей натуре немцы притесняются и унижаются евреями – торгашами и спекулянтами… Всё новое искусство приняло еврейский характер. Культурная жизнь немецкого народа контролируется евреями и подчинена им… Европейская цивилизация и её искусство остались чуждыми для евреев: они не принимали никакого участия в их образовании и развитии…Еврей может лишь повторять, подражать, но создавать, творить – он не в состоянии… Евреи суть демоническая сила, стремящаяся к гибели человеческого рода…Самый язык евреев противен нам, он подобен перепутанной болтовне. Особенности семитической речи, особенное упрямство её природы не изгладилось даже под воздействием на неё двухтысячелетнего культурного общения евреев с европейскими народами… В религии евреи давно уже для нас закоренелые враги, недостойные даже ненависти… Для еврея сделаться человеком значит прежде всего перестать быть евреем… Спасение Агасфера – в его погибели.
*****
Евреи – это черви, крысы, трихины, глисты, которых нужно уничтожать, как чуму, до последнего микроба, потому что против них нет никакого средства, разве что ядовитые газы… Пока последний еврей не будет уничтожен, немецкое искусство не может спать спокойно.
*****
Первое что коробит наш слух – еврейская манера издавать звуки, напоминающие скрип, писк или гнусавое сопение. Народ ненавидит евреев инстинктивно, сам облик и суть еврея отвратительны. Еврейство гнилостно от природы, до мозга костей поражено тлением. Для еврея сделаться вместе с нами человеком, значит прежде всего перестать быть евреем… Я вижу в еврее – от рождения – врага всего благородного в человечестве. Антисемитизм – здоровая реакция здорового народа на гниение еврейства. Что же еще осталось делать с ними, врагами человечества?! Погром это не насилие – это свидетельство здоровья и жизненных сил народа. Рано или поздно, евреи будут уничтожены. Великое решение придет и евреев не станет, они исчезнут. Огонь очистит от евреев весь мир…. Иудаизм является дьявольской совестью цивилизации.
Комментарий: Любимый композитор Адольфа Гитлера. Приведу слова В.Стасова: «Искренне чуждаясь какого бы то ни было сближения с евреями и при реальном столкновении с ними не переставая чувствовать по отношению к ним самую искреннюю антипатию, он (Вагнер – А.З.) весьма многим был обязан евреям, обладающим такой ”неприятной для глаз наружностью”…Стоило ли быть ”великим человеком” и ”оригинальным мыслителем” для того, чтобы высказать под конец жизни своей такую груду постыдных мыслей, такой дремучий лес фальши и духовного безобразия». ( Газета ”Санкт-Петербургские ведомости”, июль 1869). Я внимательно прочёл его статью “Еврейство в музыке”. Рассуждения Вагнера лишний раз доказывают, что гениальность и злодейство, к сожалению, совместимы. Кстати, Вагнер первый ввёл термин ”окончательное решение еврейского вопроса”. Ни один музыкант, ни один философ никогда до Вагнера не выступал с программой уничтожения народа. Разумеется, нельзя утверждать, что Вагнер несет прямую ответственность за возникновение германского национал-социализма, но он, несомненно, стал его зловещим символом, и его сочинения оказали огромное воздействие на нацистскую психику. А евреям, пережившим Катастрофу, музыка Вагнера напоминает о зверствах нацистов. Довод о необходимости отделить музыку от политики вообще не очень убедителен, а в данном случае и вовсе несостоятелен, потому что Рихард Вагнер сам политизировал свое творчество. Поэтому мне непрятно высказываие художественного руководителя государственного Московского еврейского музыкального оркестра М.Турецкого: ”Я музыкант, и я обожаю музыку Вагнера… В этом нет его вины. Я вчера был в Берлине – и мне там было хорошо. А по вашей логике я должен ненавидеть все немецкое, поскольку всех родственников моей мамы закопали живьем”. По этой же причине не могу согласиться с мнением Константина Кондря, что ” Когда евреи наслаждаются его музыкой, Вагнер переворачивается в гробу. И чем больше мы будем слушать эту музыку, тем больше он будет страдать в аду”. В этом, по мнению автора, заключается благородная месть меломанов. Надо обладать неуемной фантазией, чтобы прийти к такому парадоксальному выводу. Позвольте, может быть знаменитый покойник при таких обстоятельствах будет не мучаться, а ещё больше злорадствовать. Наоборот. Считаю, что только при полном забвении он бы ”страдал и переворачивался в гробу”. К сожалению, и одновременно к счастью, это не возможно, так как музыка Вагнера – вершина человеческого гения. Меломаны– страстные любители пения и музыки. Думаю, что их относительно не много, не больше, чем, простите, гомосексуалистов ( позаимствовано у К.К.). Большинство из нас, как я надеюсь, люди (евреи!) нормальной ориентации. Мы можем обойтись и без Вагнера. А меломанам никто не запрещает исполнять или слушать его музыку, но пропагандировать творения злостного антисемита, по крайней мере среди евреев, ни к чему, незачем. Перебор.
P.S. Желающие могут прочитать статью Вагнера ”Еврейство в музыке” здесь – http://www.pseudology.org/evrei/Vagner_music.htm
*****
Еврейская тема неисчерпаема. Евреи значили для Польши очень многое. И не только потому, что в стране жили миллионы евреев – польских граждан, но и потому, что они оказали большое влияние на польскую культуру, литературу, кинематограф. Они стали частью наших традиций, обычаев. Ведь Польша была и их родиной. И если мы рассказчваем о Польше, то надо говорить и о евреях. Тем более что здесь случилась одна из самых страшных еврейских трагедий. Существует мнение, что немцы устроили Холокост именно на нашей территории, потому что поляки – антисемиты. Это не так. Немцы – люди практичные. И они считали: если уничтожать евреев, то делать проще это там, где их много. А в Польше было три миллиона евреев. Так что дело тут не в антисемитизме. Кроме того, не принимается во внимание одна решающая вещь – только в Польше последовательно воплощался в жизнь приказ Гитлера: каждый поляк, который укрывает еврея, карается смертью. И не только он сам, но и вся его семья. Не столь уж сложно быть героем за собственный счёт, но каково им быть за счёт жены, детей, старой матери? А немцы очень последовательны. Там, где находили еврея, уничтожали всю семью. Это очень страшно! Об этом надо помнить! Естественно, антисемитизм присущ не только нашей стране. Он появляется и там, где евреев нет вообще – вот что поразительно. Многие до сих пор исповедуют принцип Геббельса: ”Кто является евреем – решаю я!” И я думаю, что, подобно Геббельсу, сегодня поступают все те, кто разжигает антисемитизм, использует его в политичеслой борьбе. ( Из книги Владимира Молчанова и Консуэло Сегуры ”И дольше века…” – А.З.)
Оно живет во мне (еврейство – А.З.) помимо воли, я чувствую его во всем. Ощущаю себя еврейкой и очень рада, что во мне это оказалось. Причем ощущаю до такой степени, что это происходит помимо моего разума. Приезжая в Израиль, я знаю, что вернулась на родину; и у Стены Плача плачу вместе со всеми. В девяностом я чуть было не уехала с актерами, создавшими “Гешер”, уже и документы подала, и детей оформила, но в последний момент испугалась, что придется все начинать с нуля…
*****
Пришлось стать Васильевой просто потому, что в Театре сатиры, где я тогда работала, все очень настаивали. За границу с фамилией Ицыкович трудно было выезжать. Это большая, серьезная для меня тема. Я виновата, что избавилась от своей фамилии – не надо было этого делать, мне нет оправдания, но тогда я не была еще бойцом. В театре Сатиры заведующая отделом кадров велела мне поменять фамилию перед итальянскими гастролями, заявив, что иначе я никуда не поеду. Во мне тогда чувство гордости за свой род совершенно перебивалось одним желанием – быть актрисой и играть. Теперь я думаю, что моему папе все это было бы обидно. Но тогда я ничего не могла изменить…В Иерусалиме меня просто трясло от потрясений. Какое это колоссальное ощущение слияния с историей, когда ступаешь по этим святым камням или заходишь в Храм Гроба Господня… А Стена Плача – это вообще не поддается описанию. У меня было такое чувство, будто меня разрезали, распахнули и вывернули наизнанку. Я чувствовала себя совершенно беззащитной и в то же время понимала, что в эти минуты со мною ничего случиться не может…
*****
Тель-Авив — маленький, скромный, довольно чистенький провинциальный городок, построенный руками пионеров, наехавших сюда со всех концов света… Палестина очень мала и не может вместить многих. Арабы считают ее своей землей и ни за что не хотят отказываться от нее. Кроме того, развитию Палестины мешают различного рода причины, которых немало. Прежде всего, Палестину губит благотворительность, которая делает из живой и самостоятельной страны что-то вроде инвалида, живущего на общественном попечении… Здесь вечный антагонизм между еврейским и арабским населением, искусно разжигаемый и поддерживаемый заинтересованными иностранными кругами, что тормозит ее [Палестины] торговый и естественный рост…Палестину строила молодежь. В большинстве это люди интеллигентных профессий — врачи, адвокаты, архитекторы, студенты. Увлеченные идеей иметь собственное отечество, они, приехав в страну, горячо взялись за работу, не покладая рук, строили дороги, дома, возделывали землю, все создавали сами, не брезгуя никакой черной работой. Так был построен Тель-Авив, так были созданы и другие города и колонии…Старики, видят в Палестине только Святую землю, землю предков, на которую они приезжали умирать. У знаменитой Стены Плача, накрывшись покрывалами и раздирая на себе одежду, дряхлые миллионеры перед смертью замаливали свои грехи…Местные жители принимали меня очень тепло, так как подавляющее большинство эмигрировало в Палестину из России, и у всех сохранилась нежность и любовь ко всему русскому…Древнееврейский язык очень красив и звучен. Когда слышишь его, чувствуешь всю пламенность, всю горячность этой тысячелетней расы.
(Из книги “Дорогой длинною”, М., 1991 – А.З.)
Комментарий: Вертинский посетил Эрец-Исраэль (Палестину) в летние месяцы середины 30-х годов. Он прибыл пароходом в Яффо и переехал в Тель-Авив.,Под влиянием теплой атмосферы, окружавшей маэстро на Земле обетованной, родилось “Палестинское танго”, вызывающее настрой нежности у старших и молодых: ”Манит, звенит, зовет, поет дорога, Еще томит, еще пьянит весна, А жить уже осталось так немного, И на висках белеет седина”.
У меня бабушка была еврейка, и я очень горжусь этим. Кстати говоря, мой дед, забулдыга, который делал бочки и торговал серебряными вилками, отбил ее у Шолом-Алейхема. И отнюдь не только из уважения к бабушкиной памяти я очень тепло отношусь к евреям. Просто моя жизнь как-то так складывалась, что среди моих друзей, среди тех, кто вызывал у меня уважение и любовь, восхищение всегда было много евреев. Когда в 1940-м году я поступил в Щепкинское училище, у меня там был замечательный педагог – Борис Ильич Вершилов. Был руководитель Малого театра Илья Яковлевич Судаков. В армии во время войны – командир полка Глушенков, Герой Советского Союза. Я снимался у замечательных режиссеров – Юткевича, Райзмана. Все это не могло не оставить отпечатка. Кстати, с полковником Глушенковым была связана одна любопытная история. В конце войны я был адъютантом у полковника Александра Федоровича Синицына, офицера старой, еще дореволюционной закваски. Он очень тепло ко мне относился, потому что знал историю моего отца, большого военного, который носил четыре ромба и был расстрелян в 1937 году. Как-то мы сидели в гостинице “Европейская”, за столом были комполка Глушенков, Синицын, еще кто-то, и я тут же за столом. И Синицын, который никогда, поверьте мне, не был антисемитом, вдруг произносит такие слова: “Вот удивительно, в артиллерии, которая связана с интеллектом, с образованием, как мало у нас было евреев!”. И Глушенков говорит ему: “А вы посмотрите мои документы”. Я приподнялся, заглянул в бумаги. Там значилось: гвардии полковник, Герой Советского Союза, национальность – еврей. Синицын встал, застегнул китель и громко произнес: “Прошу меня извинить, господа офицеры!”. Это было прекрасно. В связи с этой историей не могу не рассказать свой любимый анекдот. Открывают памятник Суворову. И рядом с генералом стоит старый подслеповатый еврей. И спрашивает, картавя: “Товагищ генегал, это памятник Сувогову?”. Тот его передразнивает: “Сувогову, Сувогову”. А старый еврей ему в ответ: “Что вы мне подгажаете? Вы ему подгажайте!” Вообще говоря, многие еврейские анекдоты – они прямо взяты из жизни…А вот еще история из жизни. Был у меня любимый врач, Борис Ильич Якобсон. У него, к слову, на халате было пятнадцать орденов – в войну он был начальником санитарного поезда. Разболелся у меня палец на ноге, адская боль, даже скорую вызывали. Ничего не помогает. Пришел к нему, и вот такой у нас был разговор:
- Что у вас? – Болит палец. – Где? – На ноге. – На какой? – На правой. – Снимайте ботиночек… У вас хорошие носочки. Снимайте носочек, ставьте ногу на табуретку… Одевайтесь. Вы водку пьете? – Можно. Он достал спирт. Мы выпили, закусили гематогеном. – Что вы от меня хотите? – Хочу узнать, что меня? – Никто не знает. – А как мне лечиться? – Никто не знает. – А что же мне делать? – Терпеть! Но он меня все же вылечил. – Вы не предадите меня? – Что вы, доктор! – Советская власть запретила лечить льдом. Но я вас вылечу на всю жизнь. Придете домой, положите две тряпки в морозилку. Когда замерзнут, оберните больной палец тряпкой. Потом берите вторую, а эту – в морозилку. И так в течение часа. Так я совершенно забыл о том, что у меня был артрит. (Из интервью в газете ”Еврейские новоси” № 3 /27, 29.01.2003 – А.З.)
*****
Если бы вы знали, сколько их (баек, историй – А.З.) у меня воруют, за свое выдают. И по телевидению, и по радио, и в газетах. А сколько про меня врут! Недавно, например, услышал, что я — еврей. Даже попал в книгу «Евреи — народные артисты». Ну и пусть, мое жизненное кредо от этого не меняется…Мать у меня чистокровная чешка, отец — наполовину белорус, наполовину еврей. Если национальность считается по матери, значит, я чех…Начальник милиции, который когда-то давно выдавал мне паспорт, посмотрев на национальность моих родителей, спросил: «Белорусы — это же славяне?». — «Да», — говорю. «А чехи?». — «Тоже славяне». Так он мне в паспорте написал: «Русский». Вообще не понимаю, когда людей унижают по национальному признаку. В моей батарее на фронте служили люди 12 национальностей, но попробовал бы кто-то обидеть человека только потому, что он белорус или татарин. (Из интервью в еженедельнике ”Бульвар Гордона” № 19/107, 11 мая 2007 – А.З.)
****
Израиль не просто удивляет меня, он абсолютно потрясает, с каждым разом – по-разному и всё сильней! Перед самым вылетом нас предупредили, что здесь звучала тревога, и что она будет звучать снова. И людям надо знать, куда бежать прятаться, в какой подвал… Несмотря на это, ни один человек из нашего коллектива ни на секунду не задумался даже о том, чтобы «отпроситься» у меня с этих гастролей.
Однажды в Иерусалиме, в один и тот же вечер, играли свои спектакли в разных залах три театральные труппы: немцы, американцы и мы. Обстановка в вашей столице, в буквальном смысле, была очень взрывоопасная, – людям просто и открыто сообщили, что существует высокая вероятность совершения теракта. Немецкий режиссёр вышел на сцену и заявил: «Извините, мы сегодня играть не будем!» Американцы спектакль начали, затем остановились, сказали, что им страшно и ушли…Мы играли «Осенние скрипки», с Алисой Бруновной Фрейндлих в главной роли. Буквально за секунду до выхода на сцену, взглянув из-за кулис в зал, мы увидели три тысячи зрителей, заполнивших его до отказа и знавших, что американцы и немцы свои выступления прекратили или отменили вовсе. Тогда я обратился к Фрейндлих:
- Алисуля!.. Скажите!.. Даже если будет нам п..дец, будем играть?..
- Б..дь, – протяжно ответила великая актриса, – конечно!
И публика настолько ощутила это и оценила это, что в конце была овация, которая стоит всей жизни в искусстве.
…Я вспоминаю, как в эфире радио РЕКА я разговаривал с учителями и родителями ребят, погибших в теракте у дискотеки «Дольфи». На следующий день после трагедии мы прилетели в Тель-Авив, и я беседовал с ними. Там были еврейские, украинские и русские ребята… Знаешь, есть какие-то вещи, которые сегодня дороже славы, слов, вопросов, глупостей всяких… Эта земля феноменально чувствует людей неискренних, которые приезжают сюда только для того, чтобы зарабатывать… Шолом-Алейхем работал, жил и спасался от погромов в одном львовском театре. Сегодня – это Театр юного зрителя, там и мне довелось работать. Бабушка Зигмунда Фрейда тоже родом из-под Львова; про Бруно Шульца я и вовсе молчу…Сейчас вдруг поймал себя на мысли, что гениальных украинцев из моего города вышло гораздо меньше, чем «наших»… Никогда раньше об этом не думал, и таки получается мало…Враньё! (О нелюбви к евреям на Западной Украине – А.З.) Никакой «нелюбви» нет! Не стоит путать отношение властей к евреям, скажем, в период коммунистического правления, и отношение простых людей. Я вспоминаю свой родной двор в самом центре Львова – евреев в нём было намного больше, чем поляков… Русских тогда во Львове вообще не было, они к нам потом на танках пожаловали и всё делали наоборот. А все мои друзья детства из нашего двора живут теперь в Израиле. В детстве, когда им бывало плохо, моя мама приглашала всех к нам, на обед. А сегодня, здесь в Израиле, меня зовут в гости и Фрида, и Моня, и Палечка… Антисемитизм – это не украинское понятие. Знаешь, что сделал в своё время бывший мэр Львова, поэт Василий Куйбеда? Когда Украина получила свободу и «нэзалежнiсть», он поднял краном огромного бронзового Ленина на центральной площади города. И оказалось, что памятник, основанием своим, стоял на могильных плитах, свезённых с трёх разных кладбищ. Коммунисты не потрудились даже затереть фамилии умерших украинцев, поляков и евреев на этих плитах. Такое получилось человеческое единение трёх наций, что русские обходили это место далеко стороной… Так получилось, что «чуждой» для меня стала совсем иная среда. А детские годы, действительно были насквозь еврейскими. Вся кухня, которая у нас готовилась – у меня и в мыслях не было, что существует какая-то другая еда, кроме фиш или чолнт. В доме, где жила моя семья, двери всех квартир всегда были открыты. Не только еда с её фантастическими запахами кочевала из семьи в семью, но и традиции, нормы жизни. И эта искренняя и добрая дружба между поляками, украинцами и евреями для коммунистов была просто нестерпима. Спустя многие десятилетия, приезжая в Израиль, я хочу возвратить себе все нормы, забытые в далеком сказочном детстве. (Из интервью в Израиле Д.Айзику на сайте botinok.co.il 10.11.2007 – A.З.)
*****
Когда во Львов впервые приехал Никита Хрущев с женой, мне поручили подготовить пионерское приветствие в честь дорогого гостя. В то время я уже руководил детским театром во дворце пионеров и отобрал для выступления человек тридцать. Список передал в обком партии на утверждение. На следующий день меня вызвали: «Издеваетесь, товарищ Виктюк? Где здесь украинцы?» Говорю: «Я украинец». Оказалось, в списке сплошные евреи — Фельдман, Гельфман, Фабрикант… От меня потребовали заменить детей, чтобы секретаря ЦК поздравляли истинные, щирые украинцы. Я отказался… В итоге пришлось выпускать на сцену жидовское семя. Правда, КГБ подсуетился и переделал фамилии ребят на украинский лад — Фельдмановская, Гельфманский, Фабрикантчук… Дети, хохоча, подбегали ко мне и рассказывали, какие неграмотные дяди составляли списки…Прошли годы, ребята выросли и поняли, каково мне было оставить их на сцене. Зато сегодня я приезжаю в Тель-Авив, Нью-Йорк или Торонто, и все эти Фельдмановские и Гельфманские приходят на мои спектакли, пробираются за кулисы, гроздьями повисают на мне и рыдают… Я читал стихи и вел концерт (речь идёт о том времени, когда он служил в армии – А.З.). И вот один концерт помню. Выхожу в зал и вижу – одни старые евреи. Ну какие патриотические стихи про Родину, про партию и армию им буду читать? И, не спрашивая командира ансамбля, я читаю Иосифа Уткина, потрясающую поэму про Мотэле. Знаешь? Это гениально!!! А поскольку я воспитан во дворе, где много было евреев, и язык их я понимал…Я вставлял в поэму еврейские словечки… Такого успеха я за всю жизнь не помню! Они вскочили!!! На своем языке благодарили, и каждый что мог нес мне на сцену: конфетки, ручки, платочки. Когда я вышел за кулисы, там начальник уже орал: «Кто разрешил жидовье тешить?» Я запомнил это на всю жизнь. А на следующий день евреи все пришли с цветами. «Расстреляю, если сделаешь, как вчера», – прошипел командир. Что делать? Я вышел на край сцены, стал что-то говорить про вчерашний день, а они одними губами шептали: «Мотэле, Мотэле…» Единственное, что я мог сказать им, это «завтра», а завтра концерта не было. Но они поняли…Поскольку я воспитывался во дворе, где все говорят на всех языках, где двери в квартиры не закрывались (а это центр Львова), мы, дети, никогда не знали, кто какой национальности. И если была беда, то общая: кто деньги нес, кто еду. А все евреи уехали из нашего двора – кто в Америку, кто в Израиль, кто в Австралию. И когда я приезжаю туда, они приходят на выступления мои, они передают подарки моей маме. Я беру их, хотя мамы давно нет. И я привожу их во Львов, и мы несем на кладбище к маме. (Из интервью в газете ”Московский Комсомолец” № 25782, 27.10.2011 – A.З.)
*****
Иногда меня спрашивают, ощущаю ли я себя евреем? Здрасьте! А кем еще могу себя ощущать?! Просто не люблю некое качество в некоторых евреях, когда все беды приписываются антисемитизму. Не прошел в институт, не дали дорогу на эстраду, не стал профессором – потому, мол, что я еврей. Возьмешь энциклопедию, справочник “Кто есть кто?” – какое количество академиков, врачей, артистов, великих людей – евреи!.. Многое из того, что сделано в мире хорошего, сделано евреями…Я не люблю этой темы вообще. Потому что мы, евреи, очень любим списывать все свои личные проблемы на антисемитизм. Я уверен, что это неправомочно. Огромное количество евреев: ученых и врачей, артистов и поэтов, музыкантов и художников v стали суперпопулярными, награжденными, обласканными. Возьмите наш цех: Хазанов, Жванецкий, Альтов…Талантливые, выдающиеся люди, они все равно замечены будут, независимо от национальной принадлежности.
*****
Возможно, это мелко для истории и той беды, которая преследует наш народ веками, но получилось так, что отец, ведущий строитель в городе, депутат, награжденный во время войны боевыми орденами, а после нее – орденами Трудового Красного Знамени и Ленина, не почувствовал на себе притеснений по национальному признаку. И я прошел путь без особых помех, не считая отдельных – от коллег. Если вы заметили, у нас в жанре юмора и сатиры “национальное меньшинство” – это Михаил Евдокимов. Остальные – Гена Хазанов, Михаил Грушевский, Клара Новикова, Фима Шифрин, Евгений Петросян (у него мама еврейка), Фима Александров (Зицерман)… Не столкнулся я с антисемитизмом и при поступлении в институт. Хотя первый раз и получилась осечка, но исключительно по моей вине. Я учился на последнем курсе строительного техникума, и, находясь на практике в Москве, шутя, пошел сдавать экзамены в ГИТИС. Прошел на “отлично” три вокальных тура, но у меня не было аттестата о среднем образовании, и получить его мог в техникуме лишь через два месяца. Поступил в ГИТИС уже после армии. И там антисемитизма не чувствовал, хотя это было время его пышного расцвета в нашей стране. Возможно, потому что служил в ансамбле песни и пляски МВО – коллективе творческом, где первый ряд оркестра занимали скрипачи с “носами” – лауреаты международных конкурсов, аспиранты Московской консерватории.
*****
Вы берете интервью у популярного народного артиста, который всю жизнь снимается на телевидении, работает на всех площадках и так далее. Кроме меня, бедного еврея, так же работают Геннадий Хазанов, Иосиф Кобзон, Евгений Петросян, у которого мама еврейка. А вы знаете, что считается не по папе – армянин, а по маме – еврей. А Владимир Спиваков, а Юра Башмет?! Лучшие музыканты, артисты, врачи. С кем же бороться, не пойму.? Я думаю, все это – от комплекса неполноценности. Многие люди нашей с вами национальности свои беды объясняют антисемитизмом.
Комментарий: Рассказывают, что Владимир Натанович, примерный муж и отец дочери-балерины, на всех гастролях, пусть даже в Австралии, ежедневно звонит домой, на подмосковную дачу, и часами беседует с мамой. При этом он тепло-иронично называет ее «Анечкой» и «любимой девушкой». Коллеги, не чуждые формулы: «Время — деньги», как-то спросили, неужели ему не жаль времени на долгие разговоры? Винокур ответил: «Когда-нибудь у меня будет очень много денег, но позвонить уже будет некому».
На киевском концерте Винокур сразу, едва выйдя из-за кулис, заговорил об Анне Юльевне и рассказал ее любимый анекдот: «На день рождения евреи традиционно желают друг другу жить до 120 лет. Вдруг один говорит: «Хочу жить до 119-ти». Все удивились: «Почему?». Отвечает: «Чтобы написали: «Ушел безвременно»…».
Что касается евреев — так сложилось, что это мученическая нация. Почему-то она вызывает у людей одно и то же злое чувство, которое не должно быть присуще человеку — зависть. Наш народ никогда не заслуживал и не заслуживает такого отношения к себе. Не будем приукрашивать нацию и возвеличивать ее как первую из всех. Как и среди любого народа, среди евреев есть разные люди. Мы знаем злобных кагебистов нашей национальности, а знаем и совершенно потрясающих людей — в литературе, в медицине и в прочих науках. Еврейская нация вообще очень разнообразна в своих оценках жизни и в образе жизни. Думаю, что так много говорят о евреях и думают о них потому, что это действительно талантливая нация. Евреи в громадном большинстве своем — творческие, гуманитарные люди, хотя я знаю среди них замечательных технарей и ученых. И в громаднейшем большинстве это люди, которые работают не только на себя, но и для других тоже. Раньше, когда мы жили при советском строе, для нас главными лозунгами были: «не думать о себе», «думать о Родине», «думать о партии». Сейчас мы в первую очередь думаем о себе, и это приносит пользу и родине, и партии. А самыми первыми, кто начал думать сначала о себе и о своих семьях, были евреи. Но при этом большинство евреев не хапают, а умеют делиться. Это замечательная черта, необходимая нормальному человеку. Сейчас, мне кажется, стало меньше отрицательных эмоций по поводу нашего пребывания на этой земле. (Из интервью на сайте Jewish.ru 23.10.2009 – А.З.)
*****
Я очень долго не осознавал своей принадлежности к еврейству. У нас в семье об этом не говорили, хотя меня и назвали еврейским именем Эммануил в честь маминого брата, погибшего во время одного из погромов. Однако, мои родители старались обходить эти печальные темы. Как и все, я был пионером, председателем совета отряда, дружины, вел всякие слеты, был героем – любовником во дворце пионеров в драматическом кружке. Некий перелом произошел, когда в один прекрасный день я вошел в свой класс и мой друг, который очень часто бывал в нашем доме, бросился ко мне с криком «Вы убили Кирова». Завязалась драка. Пожалуй, в этот момент я начал что-то осознавать.
*****
Знаете, я плохой еврей. Во-первых, не знаю своего языка, да и не мог его знать, потому что всю жизнь прожил в России. Да, мои родители евреи, но они тоже не говорили ни на идише, ни на иврите. Отец был упертым коммунистом. Только в самом конце жизни он начал понимать, что существуют иная реальность и другие модели жизни общества. А вот хороший я еврей потому, что не считаю наш народ сверхнацией. В нашем народе, как и в любом другом, есть подонки и мерзавцы, которые позорят нас. Но мы подарили миру много талантов, которые прославили еврейский народ в самых разных сферах. До совсем недавнего времени я ни разу в жизни не переступал порог синагоги, хотя несколько раз бывал с театром в Израиле. Даже мысли такой не возникало, и было непонятно, что такое синагога. В детские и юношеские годы я не общался с людьми, которые были знакомы с традицией. А у моей жены Ирины была прямо противоположная ситуация. Она выросла в Юрмале. С детских лет она с друзьями довольно часто ездила в рижскую синагогу. Так что мое появление в синагоге — полностью ее заслуга. Она взяла и отвела меня за руку к братьям-евреям. С огромным уважением отношусь к тем моим собратьям, кто соблюдает традицию. Сам я не молюсь и ничего не соблюдаю, но с удовольствием принимаю участие в самых разных еврейских мероприятиях. (Из интервью журналу ”Алеф”, 2004 – А.З.)
Я не люблю крайних проявлений национализма – любого. Гордость за свой народ, за свою принадлежность к нему – это замечательно. Но чувство превосходства над другими народами – это, согласитесь, нечто совсем другое…Я никогда не отрекалась от своего еврейского происхождения, поскольку у меня даже и в мыслях такого не было, какая бы на улице ни стояла в этом смысле погода. Но политикой я не занимаюсь, поэтому для меня важна и интересна просто жизнь человека. Будь он еврей или нееврей, но если над ним совершают насилие или подвергают унижению, если он испытывает страх или ужас, это для меня – сигнал бедствия… К разговорам о различных угрозах я отношусь без особой паники. То, что происходит в Воронеже, в других городах – это ужас, кошмар, и это действительно страшно, но антисемитизм был, есть и будет всегда, с ним надо бороться, но факт остаётся фактом, чтобы мы не говорили. (Из интервью в журнале ”Вестник” № 11/296, 29.03.2002 – А.З.)
*****
Своих еврейских дедушек и бабушек я не знала. Папа был человек русской культуры, родом из Витебска, размешивал краски своему великому соседу Шагалу. По сознанию своему он был настоящим комсомольцем двадцатых годов, идея всеобщего счастья его захватила. Своего еврейства он никогда не скрывал, носил имя Бер Израйлевич. Свою Государственную премию я получала как Галина Беровна. А потом папа свое имя поменял, я, соответственно, поменяла отчество. Но ни еврейской культуры, ни языка идиш или иврит я не знаю. Воспитывала меня, как я уже говорила, русская няня, я слышала от нее слова: троица, красная горка и тому подобное. Еды еврейской в нашем доме никто никогда не делал. Я ни разу не заходила в синагогу, не знала той культуры, которую представлял Михоэлс – его убили, когда мне было 15 лет. Потом, уже взрослыми мозгами, я все осознавала и понимала. Это – с одной стороны. С другой – из-за внешности, в силу, может быть, “славянских” ролей, которые я смолоду играла, никто мне в спину никогда не кричал “жидовская морда”. Вот моему мужу – кричали. Бывали и курьезы на эту тему. Однажды Олегу Ефремову какой-то чиновник того времени среди прочих укоров “Современнику” бросил и такой: “Вообще, Олег, у тебя там сплошные евреи. Есть одна настоящая русская баба – Галя Волчек”. Но! Но когда я уже стала, что называется, соображать, когда я увидела проявления антисемитизма, всей этой гадости, то я, естественно, это возненавидела. И первое, что мы сделали, когда началась перестройка, так это показали когда-то запрещенный спектакль “Это случилось в Виши” американского драматурга Артура Миллера, кстати говоря, еврея…
Почему сменила фамилию? Скажем так, объяснили, что из-за моей настоящей фамилии могут возникнуть проблемы. Хотя я и сама прекрасно понимала, что еврейская фамилия Лебенбаум скорее всего будет раздражать. Пример тому, конкурс «Ялта-Москва-транзит», на котором я еще в далеком 93-м году принимала участие и заняла призовое место. Позже Ирина Понаровская мне рассказывала, что члены жюри долго спорили, можно ли мне с такой фамилией давать Гран-при. Представляете, какое это было нахальство с моей стороны: на всесоюзном конкурсе побеждает Лебенбаум! В общем, после конкурса мне посоветовали взять псевдоним. Я решила, что стану – Воробей. Воробей – очень подходит к моему характеру и отношению к жизни. Да и в детстве меня во дворе часто звали «воробышком». Конечно, каждый родитель, тем более в еврейской семье, мечтает о том, чтобы ребенок прославил настоящую фамилию. Но шоу-бизнес играет по своим правилам. Я объяснила родителям, что беру псевдоним, потому как наша фамилия неудобопроизносима для зрителей. А по паспорту я так и осталась Лебенбаум ( Из интервью в Еврейском интернет-клубе 29.09.2006 г. – А.З.).
*****
Вся наша родня погибла, о предках знаю только по рассказам бабушки Риммы. Ей сейчас 81 год, она прекрасно знает идиш – по-моему, даже лучше, чем русский. Когда была маленькой, любила слушать ее рассказы о войне. О, у меня героическая бабуля! Она дошла до Берлина. Еще один артист в семье – мой дядя, он работал в кукольном театре, в Белоруссии. – У родителей – земные профессии? – Да, театром не увлекались. Правда, отец, Яков Михайлович, от природы чрезвычайно артистичен, но выступать ему довелось только на кухне: рассказывал анекдоты и даже пародировал…
P.S. Посмотрите – не пожалеете. ”А он мне нравится”. Поют Е.Воробей и Б.Моисеев
*****
Вы знаете, театр нельзя определять языком какой-то одной нации. Не знаю, я не думал об этом. Я еврейского языка не знаю, хотя я по национальности еврей. Но никогда его (языка – А.З.) не знал. Для меня родной язык – русский, вырос я в атмосфере русской культуры, и на свою еврейскую национальность реагировал только в годы антисемитизма и при проявлении антисемитских настроений. Тогда вспоминаю, что я еврей. Во всех остальных случаях, я, конечно, принадлежу культуре России.
*****
И вдруг мне сообщают, что меня не приняли. Я сохранил эту справку. «Выдана Виталию Вульфу в том, что он вступительные экзамены сдал на «отлично». Администрация не считает возможным зачислить его в аспирантуру». Для меня это было первое проявление антисемитизма. Других мотивов не принять меня не было.
*****
В Израиле я ощущаю, прежде всего, что это – восточная страна, это не Запад, но вместе с тем это страна, где живет огромное количество людей, говорящих по-русски. Израиль для меня – это часть России, потому что такого количества русского населения в мире нет почти нигде, разве что в отдельных местах в Америке… Я – еврей. Я к Иерусалиму отношусь спокойно. Я, когда вижу все эти лица в пейсах, все эти религиозные наряды… Все это от меня далеко. Я не люблю Иерусалима. В Израиле мне очень нравится Тель-Авив – немножко восточный, немножко европейский город, провинциальный, очень приятный. Я – человек все-таки культуры России, и я не могу сказать, чтобы у меня когда-нибудь было желание поселиться в Израиле.
*****
Судите сами. ( отвечая на вопрос – есть ли в Москве антисемитизм? – А. З. ) Я, еврей, работаю на главном национальном телевидении России. Кто-нибудь посмеет что-нибудь мне по этому поводу сказать или посмеет меня тронуть? И разве можно после этого подумать, что – Добродеев и Шумаков (руководители Первого канала – А.З.) – антисемиты? А кто директор Российского канала? Еврей Златопольский! Смешно сегодня говорить об антисемитизме.( Из интервью 24. 02.2005. ” Русский Базар” – А.З.)
*****
Я еврей и по папе, и по маме. У нас в семье никто ничего никогда не соблюдал и никаких национальных тем никогда не было. Мама не знала ни одного слова на идиш, папа, по-моему, знал всего несколько слов: «балэбус» (так он называл Сталина), что означало «хозяин» и еще что-то. Синагога была как раз наискосок от нашего дома, однако никто никогда в жизни туда не заходил. Папины сестры, мои тетки, которых я очень любил и которые много мною занимались, не так сильно отошли от еврейства. Я помню, как они отмечали Песах. На столе всегда была фаршированная рыба, яйца и еще какие-то вещи. Папина сестра, Ида Израилевна, меня обожала. Я был у нее единственным племянником, и когда я ел то, что она приготовила, для нее это было действительно счастьем, поскольку я всегда плохо ел и был тогда очень худым. Никакой традиционной кухни у нас дома не придерживались. Не только еврейской, но и азербайджанской. Была в основном европейская кухня.
Я ненавижу антисемитизм. Если я сталкиваюсь с ним, то я становлюсь кровожадным. Если я с ним не сталкиваюсь, то я не ощущаю себя евреем. Такие случаи были, однако они происходили не часто. (Из интервью на сайте Jewish.ru, 2009 – А.З.)
*****
Если тебе одного “да” мало, то вот: в нашей стране есть эмоциональный, бытовой и госантисемитизм (со мной коммунисты, конечно, не согласятся). Он — если разобраться — был всегда, сколько живут евреи в Расее… Собственно, что я тебе объясняю — ты же все это знаешь?…Если хочешь знать конкретно о “Комеди ля Таганке”, то Боже сохрани никаких проявлений антисемитизма нет и быть не может. Театр-то еврейский, в котором актеры даже не помышляют податься на землю обетованную. Играют с энтузиазмом и вдохновением, а зрительный зал заполняют отнюдь не приведенные строем солдаты, школьники и ремесленники…
*****
Я – еврей. Однако – как бы это поточнее сказать – еврей как бы сбоку. Я не знаю ни языка, ни обычаев, ни молитв. Да, я счастлив, что принадлежу к народу, который так много сделал для человечества. Но взошел-то я из других корней, созрел на других грядках. На других происшествиях и легендах. Прирос к другому народу… Сколько ни хлещут меня, как ни охаживают, ни хлобыстают, обзывая всем самым поносным и тем, что я тут чужой, пришлый, что я из гнусного племени, которое губит, клевещет и гадит, – как ни плюют мне в рыло, я весь от рождения в России, люблю, чувствую, понимаю ее не хуже тех, кто с гармошкой и в плисовых шароварах.(”Последняя книга”.Е.И.Габрилович – А.З.)
Отец мой был генерал-полковником танковых войск, возглавлял Главное автобронетанковое Управление Министерства обороны. Я – одессит. Мать – еврейка. Её национальность никак не отразилась на судьбе отца и на мою творческую биографию. Всё лучшее я унаследовал от своих родителей.
Комментарий: Его дебют на сцене Театра эстрады в 1994 году «благословил» легендарный Борис Брунов. Затем некоторое время артист работал с Михаилом Задорновым. Потом появилось ТВ. Максим выступал в программах «Аншлаг», «Смехопанорама». А потом занял кресло Дмитрия Диброва. Галкин — самый молодой в мире ведущий телеигры «Кто хочет стать миллионером?» (игра идет в 57 странах). Два года назад Максим запел в дуэте с Аллой Пугачевой. Владеет английским, немецким и французским языками. Говорят,что на гастролях в Израиле (2004 г.) артист больше половины номеров концерта исполнял на иврите; знающие люди утверждают: русского акцента практически не улавливалось.
P.S. Посмотрите Максима Галкина в пародии ”Розовая кофта и сиськи”.
*****
Вы спрашиваете, как моя “клоунская национальность” сочетается с “еврейской”? Вы знаете, папа говорил, что еврейские корни есть в каком-то дальнем поколении. Но потом уже все перемешалось, и поэтому – нет. Но я думаю, что главное – это духовность. Это – жизненная позиция, простите за такие высокие слова. Главное – как ты вообще относишься к людям, твое “я”, твой “стержень”, твоя психология, твоя “физика”. Это – прежде всего. А какой ты национальности, ей-богу, для меня это никакого значения не имеет… Кстати, одну из моих собак привезли мне из Израиля. На щенка породы джек рассел терьер я положил взгляд, когда был на гастролях в вашей стране. Затем друзья мне привезли щенка. Эта собачка родила мне пять щенков. Ее зовут Джакуня, мы ее называли “Джакунька-еврейка”. Она и спит с нами, и вообще очень хорошая. Я бы про нее мог говорить долго… Я с нетерпением жду встречи с израильской публикой. В вашей стране я уже был четыре раза, и хочу еще. Мне нравится эта страна. Мне нравится, как нас принимают, и не только на концертах, но и после. Как раздирают по домам. Нам хотят показать и то, и то, и се, и я очень люблю рестораны Нетании, где мы обычно живем… Я люблю эти соки, которые продаются у вас на улицах, и этот народ… И мне почему-то там очень хорошо. Я очень хорошо помню, что во время моего первого визита в Израиль меня посетило чувство, что я здесь уже когда-то был. Может, это действительно так? И эта атмосфера, и эти святые места… Я сам человек верующий, и мне действительно это очень-очень интересно. Поэтому я жажду встречи и хочу, чтобы народ, который придет к нам на концерт, не только не разочаровался, но и зарядился хорошим настроением хотя бы на несколько дней вперед. (Из интервью на сайте news.uaclub.net 2.05.2007 – А.З.)
*****
Видите ли, какое дело — я ничего подобного не замечал (в ответ на вопрос : то, что Никита Михалков – антисемит, вас это не смущало? – А.З.), и мне кажется, это неправда. Никита — русофил, но я в курсе того, у кого он учился, знаю его друзей… Когда я играл у него еврея в фильме ”Двенадцать”, он не просто высказал пожелание, что не надо быть глубокомысленным и несчастным, но и нашел интересную форму… Такими евреев, в общем-то, представляют нечасто, а Никита именно этот образ увидел… Если бы он был антисемитом, ничего подобного бы не случилось, вообще такой роли бы не было! С другой стороны, черт его знает… Сейчас еврея показывать выгодно — его присутствие дает картине более широкий диапазон, но в то, что вы говорите, я не хочу верить, думаю, это не так… Ко мне Никита относится замечательно, могу смело сказать, что он меня даже любит. И я его… Видите ли, мой родной язык русский, и когда, играя в театре, я произносил слово «Бог» (например, в роли Городничего), что-то мне там (показывает на сердце) жало… Я врал себе, понимаете, и как актер не мог это преодолеть, а когда на душе было горе, ходил в церковь, и она меня излечила. Беседы с отцом-священником сильно мне помогли, и сейчас я не часто, но там бываю. В монастыре у меня есть друзья, а Оля, жена, — та вообще из семьи священника. Говорят: выкресты — это нехорошо, однако окружает-то меня религия христианская… Об этом не следует говорить, не стоит на подобные темы распространяться, но я не сомневаюсь, что существует энергия свыше (как хотите, так ее и называйте!) и иногда мы общаемся с невидимым… Каждый верит по-своему, у каждого свои убеждения. Мне ближе всего христианство… Я Израиль люблю, мне очень нравится эта маленькая, но мужественная и сильная страна. Евреи — родные мне люди, к которым у меня нет антипатии, но я не понимаю их веры. Мне чужды даже внешние ее проявления — глядя на ортодоксов в шляпах, с пейсами, с многочисленным потомством, узнавая их законы, обычаи, я сознаю, что стать таким не смогу. ( Из интервью в еженедельнике ”Бульвар Гордона” № 6/198 / 2009 – A.З.)
*****
В Доме молодежи, я помню, Миша Козаков получил записку: “Жид, уйди со сцены”. Юра Никулин, который сидел на сцене, тогда сказал громко: “Кто это написал? Ну скажите, ну поднимитесь, будьте смелым”. Была большая пауза. Никто не встал. Тогда Никулин сказал: “Вот таких людей во время войны я лично бы расстреливал”… Я не хочу про это говорить. ( в ответ на вопрос – Вам пятый пункт в карьере когда-нибудь мешал? – А.З.) Так, как я прожил свою жизнь, я не могу на это жаловаться. Может быть, первое время были проблемы в кино, но я не виноват, что у меня внешность нерусского человека. Вот Женя Урбанский был еврей, но у него тем не менее русская внешность. Володя Высоцкий — полуеврей, но у него русская внешность. Андрюша Миронов — полуеврей, и никто на это внимания не обращал. Но сказать, что я из-за этого страдал, это было бы неправдой. Меня приняли в студию Художественного театра в тот момент, когда умер Сталин, я награжден разными наградами. Жаловаться не имею права. (Из интервью газете ”Московский Комсомолец” 2.09.2010 – А.З.)
Я — человек мира. Выросла в интернациональной семье. Папа — грузин. Я такая же эмоциональная, как и он. А моя мама — еврейка. Вот умом я в нее. Для грузин я — Тамара Гвердцители, а для евреев — Тамара Кофман – Гвердцители. И никаких проблем. Ни у меня, ни у сына… С детства я говорила на грузинском, русском и немецком, хотя в доме звучал и идиш (мой дедушка по маме еврей – из Одессы). Застольные песни у нас тоже были перемешаны – и греческие, и армянские, и еврейские, и грузинские, не говоря уже о кухне – на столе всегда были и маца, и сациви, хотя больше всего я люблю овощи, фрукты, салаты.
*****
Конечно. Я рассказала сыну об этом, когда он был еще совсем маленький. Не скажу, что намеренно прививала ему какие-то национальные традиции. Просто в нашей семье отмечают все праздники — и еврейские, и грузинские.
*****
Мой отец — грузин, я родилась и большую часть жизни прожила в Грузии, естественно, ее культура оказала колоссальное влияние на мою жизнь и творчество. Но меня родила и вырастила еврейская мать, и с годами я все больше ощущаю свои еврейские гены. Помните мою песню “Мамины глаза”? Это не еврейская песня, но еврейская мелодика осязаемо звучит в ней… Мне там ( в Израиле – А.З. ) очень хорошо поется, израильтяне тепло, с любовью принимают меня. Вот и сейчас готовлюсь к гастролям в Израиле Вместе с Кобзоном и Дементьевым будем выступать в Иерусалиме, Хайфе, Тель-Авиве. Израильтяне удостоили меня чести посадить в Парке Мира дерево рядом с деревьями, посаженными Горбачевым и Колем, и я это высоко ценю.
*****
Ощущаю ли я свою принадлежность к еврейскому народу? Естественно. Прежде всего — по крови. Моя мама — чистокровная еврейка из Одессы. Я это чувствую. Это можно объяснить только теми чувствами, которые я испытываю по отношению к маме и к самым близким людям… Мой дедушка Владимир Абрамович, которого я прекрасно помню, принадлежал к роду Кауфманов. После революции часть семьи эмигрировала из России, но несколько человек остались. Когда началась Великая Отечественная война, маме было два года. Немцы приближались к Одессе, и маму с родителями эвакуировали — сначала на Крайний Север, а через год в Грузию. Были люди, которым повезло гораздо меньше, чем нашей семье — многие закончили свою жизнь в концлагерях. Мама говорила, что детство для нее началось именно с Тбилиси. Вдруг из 50-градусного мороза четырехлетняя девочка попадает в весну. Потом она вспоминала, что у нее было такое ощущение: где-то идет война, а она находится в райском уголке, где цветет сирень. У мамы с Грузией связана вся жизнь… Когда я росла, еврейские традиции в нашей семье были перемешаны с грузинскими. Наверное, любая интернациональная семья обречена на подобное. Дедушка соблюдал традиции, отмечал все праздники. Он приносил мацу и угощал всех детей в нашем дворе. Они никогда не ели подобного, поэтому очень удивлялись… Порой человек может совмещать в себе что-то хорошее и очень хорошее. Обе эти крови — очень горячие. Если еврейская кровь против чего-нибудь протестует, грузинская сдерживает этот натиск. Этот механизм уже выработан годами. Меня нельзя назвать только гордой кавказской женщиной. Я несу в себе две культуры, обе очень люблю и никогда этого не скрывала. Они замечательно сочетаются друг с другом. Эта открытость, темперамент, отношение к семье — это только часть качеств, характеризующих смешение культур во мне. Было бы скучно, если бы все было по-иному… Все-таки это язык моих предков. Я знала немного идиш из песен, которые пел дедушка, и все время хотела записать альбом на идиш. В 1988 году я впервые оказалась в Израиле и поняла, что просто обязана спеть на иврите. Даже для себя, даже если меня услышат всего 20 человек. Это крик моей души, это зов крови. Я чувствую, как радовался бы дедушка, услышав эти песни. Мой дедушка всегда был уверен, что я стану певицей или музыкантом. Он очень верил в мои музыкальные способности. Когда я запела на иврите, я как-будто услышала голос из глубины веков. Действительно верно утверждение, что человек, занимающийся ивритом, не учит, а вспоминает его. Особенно это чувствуется в песне. Через песни ко мне пришли эти слова, и я их ощутила и почувствовала. Иврит — очень сильный язык. В нем такая энергетика, такие гласные звуки, что возникает ощущение, что ты наполняешь пустой мир звуками и музыкой… Я стараюсь ездить в Иерусалим каждый год. Всякий раз, когда я туда попадаю, я обязательно иду к своему дереву. В нем — частичка моей души. Для меня оно знаменует праздник торжества жизни. Не зря традиция сажать деревья уходит своими корнями в библейские времена — посадив дерево, ты чувствуешь себя полноценным человеком. Я приезжаю и испытываю ощущение полноценности, что я сделала все, как полагается. Свои чувства к Иерусалиму мне трудно выразить словами. У меня есть песня на стихи Андрея Дементьева, абсолютно православного человека, но любящего Израиль и воспевающего Иерусалим. Еврейская столица — это частичка Космоса, которая нам дана. Едешь в Израиль, попадаешь в Иерусалим и ощущаешь себя космическим существом…Еврейская женщина — это моя мама. Для меня она — самое прекрасное, что есть на земле. Еврейская женщина — это феноменальная мать, потрясающая хозяйка, друг и защитник своих детей. Для меня очень тяжело описать еврейскую женщину словами — для этого есть музыка. С годами, глядя на свою маму, я понимаю, что становлюсь все больше и больше похожа на нее. Мама готовит потрясающие форшмак и гефилте фиш. Она всегда удивляет моих друзей, потому что готовит одновременно еще и сациви. Кто хочет грузинского — едят сациви, а кто хочет еврейского — гефилте фиш. У нас дома всегда была смесь еврейской и грузинской кухонь. (Из интервью на сайте Jewish.ru 5.06.2009 – А.З.)
P.S. Послушйте песню ”Хава Нагила”
P.S. Послушайте песню ”Аидыше маме”
*****Вы знаете, я до конца так и не понимаю слово “национальность”. Мне кажется, что слово “одессит” отражает скорее национальность, чем понятие этнографическое. Я не раз бывал в Одессе и обратил внимание, что люди различных национальностей, живущие в этом городе, очень схожи между собой. И дело не только в особом одесском жаргоне и дикции, а в восприятии жизни и отношении к ней.
Роман “Двенадцать стульев” написал русский Катаев и еврей Файнзильберг. Но правильнее сказать, что эта книга рождена двумя одесситами. И часто ловлю себя на том, что если уж говорить о национальной принадлежности, то ощущаю себя русским. В трудные часы, дни я обращаюсь к Пушкину, Толстому, Пастернаку и нахожу в этом общении и спасение, и вдохновение. Вообще, если человек слишком углубляется в национальный вопрос, то путь к национализму недолог. Помню, не раз говорил мне покойный Дезик (Давид Самойлов – А. З.): “Национализм возникает у людей, потерявших не только уверенность в себе, но и уважение к себе. Национализм не только не синоним слову патриотизм, но скорее антоним”. Я по-настоящему люблю Россию, и любовь моя к России – это прекрасная и, как сказано у поэта, “высокая болезнь”. Я побывал во многих странах, это были интересные и замечательные путешествия, встречи. Из последних – мне больше всего запомнилась поездка в Израиль. Наверное, потому, что сыграл там несколько раз в Тель-Авиве на сцене театра “Гешер” бабелевского Илью Исаковича. А может быть, еще и потому, что гидом моим был неподражаемый Гарик Губерман. И, наверное, более всего поездка в Израиль запомнилась встречами со старыми друзьями. Поверьте, расставаясь с ними в конце 60-нач. 70-х, я и не верил в возможность новых встреч. И все же даже в Израиле, этой удивительной стране, я скучал по России. Это – необъяснимо, пожалуй, даже – интимно.
*****
Посмотрите, вот Саша Иванов и по происхождению, и по языку – русский человек и истинно русский поэт. А многие его принимают за еврея: длинный нос, печальные глаза, насмешливый взгляд… А уж за его мастерство и умение съехидничать, высмеять – его начисто причислили к евреям, как будто ирония, насмешливость, юмор свойственны только евреям.
Комментарий: Жена Гердта, Татьяна Правдина, вспоминала о муже, что он был взрывной, все-таки сам себя сделавший человек, из еврейского местечка, не имел высшего образования и при этом истинный интеллигент. Когда он, полюбив Татьяну, пришел просить к родителям руки дочери, мать встретила его довольно прохладно. Он сказал всего пять слов: я буду вашу дочку жалеть. И после паузы: я очень устал от монолога, я хочу чаю. Лед мгновенно растаял. Минут через сорок, уходя с Зямой, Таня улучила момент и спросила мать, стало ли ей спокойно. Та ответила одним словом: абсолютно. Их взаимное счастье, длиною в 36 лет, тоже было абсолютным. Друзья обожали его.
*****
Великая радость для меня – расцвет книгоиздательского дела. Вот где действительно достигнут настоящий прогресс! В том числе и в издании на русском языке еврейских книг самого разного толка. Человек любознательный, заинтересованный в своем развитии имеет возможность прочесть все, что он хочет. Радует меня и то, что в России активно возрождается еврейская жизнь. Мне недавно попался список московских еврейских организаций – он впечатляет. Правда, возрождение еврейской жизни сопровождается ростом антисемитизма. Но ведь свобода – она не только для тех, кто нас любит, но и для тех, кто нас не любит. И юдофобы этим пользуются… Антисемитизм нарастает у нас во время избирательных кампаний. Мы знаем, так было не раз: сначала льются антиееврейские речи – потом льется еврейская кровь… Для еврея это всегда (поднимающий голову фашизм – А.З.) главная опасность. Если же говорить просто о России, не имея в виду меня как еврея, то наибольшая опасность для нее сегодня исходит от войны в Чечне. Прекращение этой войны возможно только путем переговоров с сепаратистами – в этом мое глубокое убеждение.
*****
Я из семьи папы, который был космополитом. Потом выяснилось, что он не еврей, а наоборот вроде. Еврей – мама, и папу переделали в оруженосца космополитизма, и что уж тогда писали про папу – не поддается описанию. Кроме того, я женат на женщине, у которой отец погиб, а ее удочерил человек по фамилии Борщаговский – антипартийная группа театральных критиков, 1949 год, а на них вообще весь советский народ блевал.
*****
В четверг, включив телевизор, я внезапно, как на машине времени, перелетел в Третий рейх. Выступал Макашов. Генерал, Герой Советского Союза, получивший это высокое звание не за защиту свободы и независимости своей родины, а за участие в несправедливых войнах. Хотя героев всегда надо уважать. Он стоял и говорил абсолютно тексты Гитлера, отличаясь от Гитлера только тем, что тот, выступая, закрывал ладонями свой пах, а Макашов опирался на барьер, отполированный ладонями наших политиков и демократов. Говорил о том, что существует еврейский заговор, что евреи все захватили и всех погубили. Из трех миллионов русских евреев Макашов был готов из уважения простить и помиловать одного-единственного еврея — дважды Героя Советского Союза генерал-полковника танковых войск Драгунского. Называл он его почему-то Додик. Этот Додик был довольно близким нашим другом. Он старше Макашова на 28 лет и свои две звезды заработал не за штабные подвиги, а за войну в танке. Кстати, он еще получил награду «Самому храброму еврею Отечественной войны». Драгунский был официальным консультантом моего фильма «Проверки на дорогах», его имя стоит у нас в титрах, два раза в неделю он кормил нас обедом, потому что практически всю картину мы снимали на его полигонах. Когда картину запретили, Додик страшно возмутился и непрерывно показывал ее генералитету на курсах «Выстрел», которые он возглавлял. Кандидат в члены ЦК Драгунский для (в то время максимум подполковника) Макашова Додиком не был и быть не мог. Далеко арапке до тряпки. Он был для него в лучшем случае «в-в-аше в-в-высокопревосходительство». И не хрен трепаться. Макашов говорил глупо. Мне смешно, когда человек под знаменем еврея Маркса, с сердцем, наполненным идеями еврея Ленина (ну не совсем еврея, примерно такого, как я — на сколько-то процентов), требует изгнания евреев же из страны. Такое может происходить только в России. Но народ, который ищет виновника своих несчастий не в себе, в общем, мог почерпнуть из его выступления немало интересного. Вел программу человек, который как-то пытался этот ужас остановить, повернуть. Не удалось. Но здесь другой разговор. Зачем Соловьёву вообще понадобилась часовая, призывающая к национальным убийствам передача? Паскаль сказал, что, если Францию покинут триста интеллектуалов, Франция станет страной идиотов. Недавно по телевидению в какой-то серьезной программе я услышал, что нас покинули за последнее десятилетие 80 тысяч интеллектуалов. После этой передачи уедут еще триста. Просто от отвращения. Все евреи, которые сейчас остались в стране, остались, потому что любят эту страну. Они могли бы уехать в Америку или Израиль, где живется лучше. Сейчас оставшимся трем-четырем миллионам евреев рассеяться ничего не стоит. Ситуация раскручивается. Перед революцией антисемитизм точно так же раскручивался и полицией, и государем. С евреями всегда были проблемы — народ сложный. Но там проблемой была вера. Мой прадед в 11 лет крестился, а в старости стал генералом, действительным статским советником и служил в Святейшем Синоде. Я сам с антисемитизмом не сталкивался. Мне только один раз кричали вслед: «Еврей, еврей». В Америке — пьяная негритянка. Я думал, что она кричит «Сок!». Зачем понадобилось взять и сунуть в гноящуюся рану плохо вымытый палец? Ты лучше разберись, почему у нас получилась страна, где барство дикое, а рабство — тощее. Это не из-за евреев, одни евреи такого натворить не могли. Макашов должен сидеть в тюрьме — за разжигание национальной ненависти. Но у нас этот закон начинает действовать, когда не просто таджикскую девочку убивают ножами, а когда расшумятся журналисты. Сами таджики запуганы. Никто ничего не скажет. Я уважаю журналистов, и дрянь среди них есть, и пиарщики, но без них государство совсем затихло бы. Существование Макашова — доказательство бессилия вождей, потому что они пропускают то, что пропускать нельзя, запрещено, «фу!», как говорят собакам. После программы, если она попадет на Запад — а она обязательно туда попадет — никаких дополнительных благ от европейского конгресса Россия не получит. Потому что там увидят массовый характер антисемитизма в стране: в программе же подсчитываются голоса населения. А победил Макашов — за его позицию проголосовало на пять тысяч телезрителей больше. У меня еще вопрос к президенту: господин президент, почему рядом с вами сидят какие-то люди и среди них Макашов? Вам что, некого пригласить из интеллигентов России? Неужели интересно иметь у себя такого гостя? О чем вы с ним разговариваете? Зачем зовете? Или у нас есть такое официальное движение — антисемитизм? ( Из статьи ”Как я попал в третий рейх” в ”Новой газете”, 9 февраля 2005 – А.З.)
******
Вы имеете в виду Гершвина, Глена Миллера, Журбина? Видимо, это случайность, но, как говорится, неслучайная… Я думаю, что еврейская музыка никогда и никуда не исчезнет. Ею питались и все советские композиторы, и русские. Мне кажется, что еврейские мелодии слышатся и у Дунаевского, и у Цфасмана. Вы же знаете – можно петь музыку композитора Иванова, а это оказывается совсем и не Иванов! (улыбается). .. Иногда я шучу, что “Во мне четыре крови – и все еврейские”. Если серьезно – еврейская, греческая, русская и грузинская. Я очень долго вообще об этом не задумывался. Папа, например, вырос в еврейском детском доме но, кроме слова “тухес”, вообще ничего на идиш не знал…Я начал осознавать еврейские корни., когда начал играть Вениамина III. Для меня “Путешествие Вениамина III в святую землю” было спектаклем особым, прочувствованным… Потом говорили, что я сыграл “мощно, талантливо, гениально”, но это уж судить не мне… Кстати, как ни странно, я до сих пор ни разу не был в Израиле… Но однажды мне прислали израильское издание “Еврейский калейдоскоп”, в котором была большая исследовательская статья Матвея Гейзера обо мне – такая теплая, человечная. И еще обо мне писали в двух номерах журнала “Алеф” – о постановке “Вива, парфюм!” и о “Лиромании”. Не страшно ли было испонять роль короля Лира, потому что эту роль когда-то играл великий Соломон Михоэлс? Ну если бы я боялся, я бы и Вениамина III не смог исполнить – его Михоэлс тоже играл. Я часто шучу, что во мне остался только один комплекс – комплекс полноценности! (Из итервью Агенству Еврейских Новостей на презентации музыкального диска ”Вкус любви”, 2.07. 2006 – А.З.)
Антисемит – это тот, кто борется против еврейства, ненавидит всё еврейское. Я же всю жизнь борюсь не против чего-нибудь, а ”за” – за русскую культуру. И в меру своих сил помог возрождению в России культуры еврейской. Какой же я, чёрт возьми, ”чёрный националист”?! В России речь в первую очередь должна идти о борьбе не с антисемитизмом, а с антирусизмом.Это главный нерв, рождающий всё : и преступность, и антисемитизм, и неонацизм…Мы живём в одном доме – русские и евреи. Мы же не хотим, чтобы протекала наша общая крыша,чтобы соседи избивали друг друга ?.. – Я всегда повторяю, что русский для меня тот, кто любит Россию. А у нас слова “патриот” и “Россия” стали бранными. Понятна поэтому и ненависть некоторых людей ко мне. Для меня же еврей Левитан – великий русский художник. И так было стыдно, что в год столетния со дня смерти Левитана мне пришлось защищать его, потому что одна из демократических газет обругала художника: вот, мол, всякие березки. Кому сейчас это нужно! А любимый мною Бенуа или Рерих – они не русские?
*****
Идеальных государств после гибели Великой России в 1917 г. не существует на карте мира. Как положительный пример могу назвать Израиль. Уважаю еврейский народ. В течение 40 веков евреи сохранили религию и культуру. И сегодня мертвый язык — иврит — стал языком разговорным, языком государственным. У них религия не отделена от государства, как во многих странах. В кнессете вы не встретите представителей других национальностей, выдающих себя за евреев. Памятуя о русской всемирной отзывчивости, о которой говорил мой любимый писатель и философ Достоевский, я, будучи русским художником и дворянином, являюсь одним из создателей еврейского камерного театра. По их просьбе сделал декорации к постановке Ю. Шерлинга «Черная уздечка белой кобылицы». (Из интервью газете ”Аргументы и факты” №40, 4 октября 2004 года – А.З.)
*****Именно шум, pазвеpнувшийся в сpедствах массовой инфоpмации поpождает антисемитизм. Нельзя пpидавать таким эпизодам столь сеpьезное значение. А тут еще пpизывы запpетить компаpтию – и Макашов, и все коммунисты оказываются в pоли гонимых. В наpоде уже пошел pопот: как они объединились, слова нельзя о них сказать! Уже появился эффект бумеpанга. Вот на моем столе две пачки писем, в одной Макашова кpитикуют, в дpугой – защищают. Втоpая пачка в тpи pаза толще. Подпитывать антисемитизм очень опасно. Антисемит – это пpежде всего пpовокатоp, котоpый сбивает общество с истинных пpоблем на ложные. Вождь миpового пpолетаpиата Владимиp Ильич Ленин был яpым пpотивником антисемитизма не потому, что у него была евpейская кpовь, а потому, что видел: нужная ему цель – буpжуазия – отходит на втоpой план в сpавнении с евpеями. Сегодняшняя истинная цель – свеpжение олигаpхии, освобождение от яpма жуликов, выбоpы настоящего пpезидента. Вместо этого Макашов пытается напpавить гнев наpода на евpеев, котоpых всего 600 тысяч. Я уж не говоpю, что это глупость, если вспомнить, что сделали евpеи для России! Я вполне допускаю, что за кампанией стоит какая-то сила, котоpой сегодня выгодно pазжигание антисемитских настpоений. (Из интервью ”Новой газете”, декабрь 1998 – А.З.)
*****
За что я особенно благодарен баракам — здесь меня научили драться. И один на один, и одному против нескольких. Когда в начале 48-го года я появился в казанских бараках, оказался там самым интеллигентным мальчиком. Со скрипочкой не ходил, но очень хорошо одевался — мать портнихой была, а еще запоем читал книжки и, конечно же, сразу заслужил кличку Еврей.
Кстати, к вопросу об антисемитизме в сталинском СССР. «Еврей» был синонимом слова «интеллигент»: по крайней мере, так было у нас, на Средней Волге, в самом интернациональном регионе России, — здесь живут татары, башкиры, мордва, коми, удмурты, чуваши, марийцы, русские, и если умный, с хорошими манерами, очки на носу, играет в шахматы и на скрипке, а еще и книжки читает, — значит, еврей…
Уже взрослым иду однажды светлым июньским вечером по Москве в районе Ордынки. Улицы совершенно пусты, стоят два мужика, чешут от безделья затылки и разговаривают: «Смотри-ка, Колян, еще только восемь часов, а уже никого!». — «Как жиды, в натуре — заперлись дома, книжки читают…».
Вернемся, однако, в бараки, в конец 40-х. Стал я, значит, на некоторое время евреем, и, естественно, сверстникам захотелось физические данные мои проверить. Пришлось отмахиваться. Хорошая получилась практика — многажды пригодилась в жизни. ( Из книги Станислава Говорухина «Черная кошка» – А.З.)
Комментарий: В беседе с Топаллером (RTVI. Ноябрь 2005 г.) Говорухин оставил очень неприятный осадок. Гость был от начала до конца неискренним,лицемерным и безобразно хвастливым относительно себя и современного российского кинематографа. Патриот России, по поводу и без повода демонстрирующем свой антиамериканизм, в основе которого, при внимательном рассмотрении, явственно прослеживается всё то же банальное юдофобство. Вальяжный, раздираемый чрезмерным самомнением сноб провозглашает непреходящую ненависть к Америке. Говорухин – маска, под которой ее владельцу с большим трудом удаётся скрывать патологическую зависть по отношению к “благополучной” Америке и хроническую хворь нынешнего российского общества.
Почему вы считаете, что я стала иудейкой в связи с Сашей? Да он стал шабат отмечать только благодаря мне. Я пришла к Богу не из-за кого-то, а потому что услышала зов сердца…Все просто – там пел хор Миши Турецкого ( В ответ на вопрос почему она пришла в синагогу – А.З.). И еще был очень красивый раввин…Больше всего я молю Бога о том, чтобы он позволил мне заработать все деньги, которые возможно, не в шабат. Но я мать-одиночка, кто будет кормить меня и моего ребенка, кто будет делать ремонт в квартире, кто будет заниматься здоровьем моей матери, если не я? Я понимаю, это не оправдание. Но однажды мудрый раввин на мой вопрос: «Как же мне играть спектакли в шабат?» – спросил: «Твои спектакли приносят тебе удовольствие?» «Да», – ответила я. «Ну тогда какая же это работа?» Моя дочка тоже с большим удовольствием зажигает свечки по пятницам. ( ”Комсомольская правда”, 26.10.2004 – А.З)
****
Выросла я в местах, где синагог как таковых не было. Первый раз в синагогу я попала уже в Москве. Сначала, как и многие представители еврейской молодежи, носила на манер креста на шее шестиконечную звезду, но особенно не задумывалась о соблюдении каких-то традиций. Потом прошла через отрицание: мол, я принадлежу ко всем религиям. Но прошлой зимой, попав в Израиль, я поняла, что не могу отрицать то, что дано мне с рождения, и более того, не хочу. Я почувствовала близость к своим людям, своей крови, традициям. Другое дело, что в Москве очень трудно взять и начать соблюдать кашрут (свод иудейских правил, касающихся пищи – А.З.), но тем не менее я начала это делать…Мир, в котором мы живем, конечно, очень непростой. Но я работаю для людей, принадлежащих ко всем конфессиям и не принадлежащим ни к одной. И я не могу сверять каждый свой шаг в жизни или в профессии с каждым человеком. Если кому-то мое искусство начнет не нравиться, потому что я еврейка, то воля его. ( ”Мегаполис-Экспресс”, 10.12.2004 – А.З.)
